Владимир Пруссак. Путь от Северянина до Блока.

Улица Ленина, 38. По этому адресу когда-то находилось здание Русско-Азиатского банка. Предположительно здесь служил клерком политссыльный Владимир Пруссак, один из организаторов поэтической группы «Иркутские вечера».

Здание бывшего Русско-Азиатского банка. Улица Ленина, 38. Иркутск. Фотобанк Лори.

Владимир Пруссак родился в 1895 году в Санкт-Петербурге. Он был примерным учеником, но с юных лет увлекся революционными идеями и, будучи гимназистом, вошел в редколлегию журнала с литературно-радикальным названием «Недотыкомка», обличавшего педагогический произвол.

В 16 лет он принял участие в издании аналогичной газеты для Санкт-Петербургской Введенской гимназии. Затем вступил в молодежную организацию «Революционный союз», был арестован и лишен права на учебу. Но это вовсе не охладило его пыл. Он сотрудничал с эсерами, распространяя прокламации самого Керенского. Весной 1913 года Пруссака снова арестовали и через год пожизненно сослали в Сибирь — в село Суховское в 40 километрах от Иркутска.

Покоится зловещая тайга

В объятиях морозного тумана.

Сторожат золото в глуши урмана

Ревнивые речные берега.

Как каждый уважающий себя поэт декадентских течений, Пруссак страдал от нервного расстройства. Медицинский диагноз позволил ему перебраться из глухой деревни в Иркутск. Тут было много ссыльных, и литературная жизнь на этом благодатном субстрате активно росла и крепла. При участии поэта было организовано ЛИТО, выпускался журнал «Багульник».

В 1915 году сестра Анна, которая посетила брата в ссылке, вывезла его рукопись и выпустила в Петербурге первый сборник стихов с эпатажным названием «Цветы на свалке».

В плоскопресном Иркутске я картавлю о Бисмарке,

У банкирской конторки заскучав оманжеченно;

Поредели в речах вихрекрылые искорки.

Я какой-то негибкий. Я совсем обесцвеченный.

Отзывы на него были разгромными. «Ресторанный чад и лакейская пошлость» — это были еще не самые жесткие слова. Не остался в стороне даже Гумилев, который катком прошелся по манерности эгофутуристических «поэтез».

К 1916 году Пруссак вышел из-под влияния Северянина, чтобы попасть под влияние Блока. У одного из самых известных его стихотворений, «Сибирь», скифская поступь.

Здесь символ чести — скованные руки,

И города зевают в алчной скуке,

И жизнь обвило узкое кольцо,

Но вдруг мелькнет, неведомо откуда,

Раскосый взгляд насмешливого Будды

И желтое скуластое лицо.

Здесь уже виден не вычурный эгофутурист, а взрослеющий автор, который проникся культурой и суровой эстетикой Сибири. Он ездил в Забайкалье, вникал в буддийские верования и традиции местных коренных народов.

У Белогорья и на Лене

Еще не вымерли шаманы.

Умей пройти тропой оленьей

В тайгу, в морозные туманы.

И положи куски хурута

На холм, засыпанный камнями,

Где у скалы, взнесенной круто,

Шаман зарыт в глубокой яме.

В начале июня 1916 года Пруссак со товарищи выпустил первый и единственный альманах «Иркутские вечера». Он открывался довольно пафосной декларацией о миссии поэтической группы и включал в себя разнородные тексты — от подражаний популярным в то время Блоку и Ахматовой до политизированной «актуалочки». Сам Пруссак представил там тексты, впоследствии вошедшие в его второй сборник, — уже куда более сдержанные и зрелые. А в августе 1916-го был издан первый номер журнала «Багульник», который продолжил дело «Иркутских вечеров» по объединению всех местных поэтов под одной обложкой.

Река Ангара в Иркутске. Фотобанк Лори.

К 1917 году Пруссак вернулся в Петроград. Он активно публиковался, участвовал в литературных вечерах с Маяковским, Блоком и Ахматовой, Мандельштамом и Есениным. Выпустил вторую книгу — «Деревянный крест», в которую вошли уже совсем другие тексты, без ненужного эпатажа и былой вычурности.

Поэт умер неожиданно. Летом 1918 года в Петрограде ему сделали операцию по удалению аппендицита, которая закончилась фатально. Некролог написал Федор Сологуб. Именно он придумал зловещую «Недотыкомку», с которой начался бунтарский путь Пруссака.