СДЕЛАЙТЕ СВОИ УРОКИ ЕЩЁ ЭФФЕКТИВНЕЕ, А ЖИЗНЬ СВОБОДНЕЕ

Благодаря готовым учебным материалам для работы в классе и дистанционно

Скидки до 50 % на комплекты
только до

Готовые ключевые этапы урока всегда будут у вас под рукой

Организационный момент

Проверка знаний

Объяснение материала

Закрепление изученного

Итоги урока

150 летие Ивана Алексеевича Бунина

Категория: Литература

Нажмите, чтобы узнать подробности

Биография писателя и стихотворения для младших и старших классов.

Просмотр содержимого документа
«150 летие Ивана Алексеевича Бунина»

Иван Алексеевич Бунин (1870-1953)


Немного об Иване Алексеевиче Бунине

1

В числе родственников писателя был литератор Василий Жуковский (1783-12 апреля 1852), основоположник литературного направления романтизма в России.

2

Иван Алексеевич родился 10 [22] октября 1870 года в Воронеже, в съёмных комнатах дома №3 по Большой Дворянской улице. В город семья Буниных перебралась из деревни в 1867 году, чтобы дать гимназическое образование старшим сыновьям Юлию и Евгению. Отец, Алексей Николаевич, помещик Орловской и Тульской губернии был вспыльчивым, азартным, любил охоту и пение под гитару старинных романсов. Его все очень любили за весёлый нрав, щедрость, художественную одарённость. В его доме никогда никого не наказывали. Мать будущего писателя, Людмила Александровна, была кроткой, нежной и чувствительной натурой, воспитанной на лирике Пушкина и Жуковского и занималась, в первую очередь, воспитанием детей...

3

В четырёхлетнем возрасте Бунин вместе с родителями переехал в родовое поместье на хутор Бутырки Елецкого уезда. Благодаря гувернёру мальчик пристрастился к чтению, изучению языков, и рисованию. По словам писателя, его детские воспоминания были связаны с Пушкиным, стихи которого в доме читали вслух все — и родители, и братья. В числе первых книг, прочитанных Буниным самостоятельно, были гомеровская «Одиссея» и сборник английской поэзии.

4

Летом 1881 года Алексей Николаевич привёз младшего сына в Елецкую мужскую гимназию. Учёба в гимназии завершилась для Ивана Алексеевича зимой 1886 года. Уехав на каникулы к родителям, перебравшимся в своё имение Озёрки, он решил не возвращаться в Елец. С этого времени его домашним учителем стал старший брат Юлий, сосланный в Озёрки под надзор полиции. Бунин, постоянно занимался самообразованием. Так, в шестнадцатилетнем возрасте он начал серьёзно изучать английский язык, а в зрелые годы — ради чтения и переводов произведений Адама Мицкевича — самостоятельно освоил польский.

5

Иван с гимназических лет писал стихи, а в пятнадцатилетнем возрасте сочинил роман. Зимой 1886 года, узнав, что умер один из его литературных кумиров — поэт Семён Надсон, Иван Алексеевич отправил в журнал «Родина» несколько стихотворений. Одно из них, озаглавленное «Над могилой С. Я. Надсона», было опубликовано. Позже писатель вспоминал: «Утро, когда я шёл с этим номером с почты в Озёрки, рвал по лесам росистые ландыши и поминутно перечитывал своё произведение, никогда не забуду».

6

Иван Бунин довольно быстро вошел в литературные круги России конца XIX века. В январе 1895 года Иван Алексеевич, оставив службу в Полтаве, впервые приехал в Петербург и был представлен критикам, редакторам, писателям К. Бальмонту, Д. Григоровичу. Бунин посещал Л. Толстого, познакомился С А.П. Чеховым, сблизился с Валерием Брюсовым, Александром Куприным. Говоря о влияниях, которые обнаруживаются в прозе Бунина, исследователи чаще всего называют фамилии Льва Толстого, Чехова, Тургенева, Гоголя.


На фото Л. Толстой читает свое произведение


7

И. А. Бунин перевёл «Песнь о Гайавате» на русский язык, за что в 1903 году получил Пушкинскую премию. Его перевод до сих пор считается непревзойдённым. «Песнь о Гайавате», в его переводе, впервые была напечатана в газете «Орловский Вестник» в 1896 году. В конце того же года типография газеты издала «Песнь о Гайавате» отдельной книгой.


8


Старший брат Юлий Алексеевич — один из основателей (1897 г.) и бессменный председатель литературного кружка «Среда» (1890-х—1910 гг.), в котором в разные годы собирались писатели: Леонид Николаевич Андреев, Иван Алексеевич Бунин, Викентий Викентьевич Вересаев, Алексей Максимович Горький, Александр Серафимович Серафимович, художники – Исаак Ильич Левитан, Аполлинарий Михайлович Васнецов, Александр Яковлевич Головин, (театральный художник, портретист), композитор, пианист, дирижёр Сергей Васильевич Рахманинов.

9


Писатель не стремился к «внешней занимательности» или увлекательности повествования. Его ранние рассказы и стихотворения лиричны и почти бессобытийны, рассказчик в них — созерцатель и наблюдатель. Исследователи называли его одним из самых «труднопостигаемых художников», потому что даже при попытках определить его творческий метод возникали самые разные варианты, в том числе «реалистический символизм», «необыкновенный реализм», «скрытый модернизм». Бунин начинал работу над очередным произведением не рисуя схем, показывающих взаимоотношения персонажей, не продумывая очерёдность глав — он сразу выдавал готовую историю, которую потом шлифовал и совершенствовал, добиваясь точной интонации и максимальной выразительности.

10

Октябрьскую революцию 1917 года Бунин не принял решительно и категорически.

11


Иван Алексеевич не хотел эмигрировать. Он долго не мог решиться. Наконец, в начале 1920 года, под влиянием жены, друзей и обстоятельств, Бунин принял окончательное решение — уезжать. По прибытии в Париж Бунин долго ничего не писал — душа не лежала. Лишь приводил в порядок дневниковые записи, сделанные в Одессе в 1918—1919 годах. Творческое молчание окончилось в 1921 году.

12

Ещё в далёком 1922 году французский писатель Ромен Роллан, выставил кандидатуру Бунина на Нобелевскую премию. 10 ноября 1933 года газеты в Париже вышли с громадными заголовками: «БУНИН — НОБЕЛЕВСКИЙ ЛАУРЕАТ». «За художественное мастерство, благодаря которому он продолжил традиции русской классики в лирической прозе» (сообщение Нобелевского комитета от 10 ноября 1933 года). Как считал сам писатель, премию он получил за роман «Жизнь Арсеньева», своё лучшее произведение.

10 декабря 1933 года, в присутствии короля Швеции Густава V, состоялась церемония награждения. Бунин получил светло-коричневую папку с дипломом и большую золотую медаль. Кроме того, лауреату был передан чек на сумму 715 тысяч французских франков. ОН БЫЛ ПЕРВЫМ РУССКИМ ПИСАТЕЛЕМ, УДОСТОИВШИМСЯ ПРИСУЖДЕНИЯ НОБЕЛЕВСКОЙ ПРЕМИИ ПО ЛИТЕРАТУРЕ!

Иван Алексеевич в роль мировой знаменитости вошёл без всяких усилий. Его остроумные ответы журналистам заполняли газеты. Изящный, полный непринуждённости и собственного достоинства поклон окрестили «бунинским».

***

Свою последнюю дневниковую запись Иван Бунин сделал 2 мая 1953 года — почерк всё ещё твёрдый, но уже какой-то старчески заострившийся: «Это всё-таки поразительно до столбняка! Через некоторое очень малое время меня не будет — и дела и судьбы всего, всего будут мне неизвестны!.. И я только тупо, умом стараюсь изумиться, устрашиться!». В два часа ночи с седьмого на восьмое ноября 1953 года Иван Алексеевич Бунин тихо скончался. Похоронен писатель был на Русском кладбище Сент-Женевьев- де-Буа под Парижем.

СТИХОТВОРЕНИЯ

Матери

Я помню спальню и лампадку.
Игрушки, теплую кроватку
И милый, кроткий голос твой:
«Ангел-хранитель над тобой!»

Бывало, раздевает няня
И полушепотом бранит,
А сладкий сон, глаза туманя,
К ее плечу меня клонит.

Ты перекрестишь, поцелуешь,
Напомнишь мне, что он со мной,
И верой в счастье очаруешь…
Я помню, помню голос твой!

Я помню ночь, тепло кроватки,
Лампадку в сумраке угла
И тени от цепей лампадки…
Не ты ли ангелом была?


Первый снег

Зимним холодом пахнуло
На поля и на леса.
Ярким пурпуром зажглися
Пред закатом небеса.

Ночью буря бушевала,
А с рассветом на село,
На пруды, на сад пустынный
Первым снегом понесло.

И сегодня над широкой
Белой скатертью полей
Мы простились с запоздалой
Вереницею гусей.


Детство

Чем жарче день, тем сладостней в бору
Дышать сухим смолистым ароматом,
И весело мне было поутру
Бродить по этим солнечным палатам!

Повсюду блеск, повсюду яркий свет,
Песок — как шелк… Прильну к сосне корявой
И чувствую: мне только десять лет,
А ствол — гигант, тяжелый, величавый.

Кора груба, морщиниста, красна,
Но так тепла, так солнцем вся прогрета!
И кажется, что пахнет не сосна,
А зной и сухость солнечного света.

Полевые цветы

В блеске огней, за зеркальными стеклами,
Пышно цветут дорогие цветы,
Нежны и сладки их тонкие запахи,
Листья и стебли полны красоты.

Их возрастили в теплицах заботливо,
Их привезли из-за синих морей;
Их не пугают метели холодные,
Бурные грозы и свежесть ночей…

Есть на полях моей родины скромные
Сестры и братья заморских цветов:
Их возрастила весна благовонная
В зелени майской лесов и лугов.

Видят они не теплицы зеркальные,
А небосклона простор голубой,
Видят они не огни, а таинственный
Вечных созвездий узор золотой.

Веет от них красотою стыдливою,
Сердцу и взору родные они
И говорят про давно позабытые
Светлые дни.


Густой зеленый ельник у дороги

Густой зеленый ельник у дороги,
Глубокие пушистые снега.
В них шел олень, могучий, тонконогий,
К спине откинув тяжкие рога.

Вот след его. Здесь натоптал тропинок,
Здесь елку гнул и белым зубом скреб —
И много хвойных крестиков, остинок
Осыпалось с макушки на сугроб.

Вот снова след, размеренный и редкий,
И вдруг — прыжок! И далеко в лугу
Теряется собачий гон — и ветки,
Обитые рогами на бегу…

О, как легко он уходил долиной!
Как бешено, в избытке свежих сил,
В стремительности радостно-звериной,
Он красоту от смерти уносил!

Осень. Чащи леса

Осень. Чащи леса.
Мох сухих болот.
Озеро белесо.
Бледен небосвод.

Отцвели кувшинки,
и шафран отцвел.
Выбиты тропинки,
лес и пуст, и гол.

Только ты красива,
хоть давно суха,
в кочках у залива
старая ольха.

Женственно глядишься
в воду в полусне —
и засеребришься
прежде всех к весне.

Перед закатом набежало

Перед закатом набежало
Над лесом облако — и вдруг
На взгорье радуга упала,
И засверкало все вокруг.

Стеклянный, редкий и ядреный,
С веселым шорохом спеша,
Промчался дождь, и лес зеленый
Затих, прохладою дыша.

Вот день! Уж это не впервые:
Прольется — и уйдет из глаз…
Как эти ливни золотые,
Пугая, радовали нас!

Едва лишь добежим до чащи —
Все стихнет… О, росистый куст!
О, взор, счастливый и блестящий,
И холодок покорных уст!

На окне, серебряном от инея

На окне, серебряном от инея,
За ночь хризантемы расцвели.
В верхних стеклах — небо ярко-синее
И застреха в снеговой пыли.

Всходит солнце, бодрое от холода,
Золотится отблеском окно.
Утро тихо, радостно и молодо.
Белым снегом все запушено.

И все утро яркие и чистые
Буду видеть краски в вышине,
И до полдня будут серебристые
Хризантемы на моем окне.

Собака

Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей
Ты смотришь золотистыми глазами
На вьюжный двор, на снег, прилипший к раме,
На метлы гулких, дымных тополей.

Вздыхая, ты свернулась потеплей
У ног моих — и думаешь… Мы сами
Томим себя — тоской иных полей,
Иных пустынь… за пермскими горами.
Ты вспоминаешь то, что чуждо мне:
Седое небо, тундры, льды и чумы
В твоей студеной дикой стороне.

Но я всегда делю с тобою думы:
Я человек: как бог, я обречен
Познать тоску всех стран и всех времен.


Сонет

На высоте, на снеговой вершине,
Я вырезал стальным клинком сонет.
Проходят дни. Быть может, и доныне
Снега хранят мой одинокий след.

На высоте, где небеса так сини,
Где радостно сияет зимний свет,
Глядело только солнце, как стилет
Чертил мой стих на изумрудной льдине.

И весело мне думать, что поэт
Меня поймет. Пусть никогда в долине
Его толпы не радует привет!

На высоте, где небеса так сини,
Я вырезал в полдневный час сонет
Лишь для того, кто на вершине.


Зацвела на воле

Зацвела на воле
В поле бирюза.
Да не смотрят в душу
Милые глаза.

Помню, помню нежный,
Безмятежный лен.
Да далеко где-то
Зацветает он.

Помню, помню чистый
И лучистый взгляд.
Да поднять ресницы
Люди не велят.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Звезды ночью весенней нежнее

Звезды ночью весенней нежнее,
Соловьи осторожней поют…
Я люблю эти темные ночи,
Эти звезды, и клены, и пруд.

Ты, как звезды, чиста и прекрасна…
Радость жизни во всем я ловлю —
В звездном небе, в цветах, в ароматах…
Но тебя я нежнее люблю.

Лишь с тобою одною я счастлив,
И тебя не заменит никто:
Ты одна меня знаешь и любишь,
И одна понимаешь — за что!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Как светла, как нарядна весна

Как светла, как нарядна весна!
Погляди мне в глаза, как бывало,
И скажи: отчего ты грустна?
Отчего ты так ласкова стала?

Но молчишь ты, слаба, как цветок…
О молчи! Мне не надо признанья:
Я узнал эту ласку прощанья, —
Я опять одинок!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

На рейде 

Люблю сухой, горячий блеск червонца,
Когда его уронят с корабля
И он, скользнув лучистой каплей солнца,
Прорежет волны у руля.

Склонясь с бортов, с невольною улыбкой
Все смотрят вниз. А он уже исчез.
Вверх по корме струится глянец зыбкий
От волн, от солнца и небес.

Как жар горят червонной медью гайки
Под серебристым тентом корабля.
И плавают на снежных крыльях чайки,
Косясь на волны у руля.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Ночь печальна, как мечты мои

Ночь печальна, как мечты мои.
Далеко в глухой степи широкой
Огонек мерцает одинокий…
В сердце много грусти и любви.

Но кому и как расскажешь ты,
Что зовет тебя, чем сердце полно! —
Путь далек, глухая степь безмолвна,
Ночь печальна, как мои мечты.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Печаль ресниц, сияющих и черных

Печаль ресниц, сияющих и черных,
Алмазы слез, обильных, непокорных,
И вновь огонь небесных глаз,
Счастливых, радостных, смиренных, —
Все помню я… Но нет уж в мире нас,
Когда-то юных и блаженных!
Откуда же являешься ты мне?
Зачем же воскресаешь ты во сне,
Несрочной прелестью сияя,
И дивно повторяется восторг,
Та встреча, краткая, земная,
Что Бог нам дал и тотчас вновь расторг?

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

При свече

Голубое основанье,
Золотое острие…
Вспоминаю зимний вечер,
Детство раннее мое.

Заслонив свечу рукою,
Снова вижу, как во мне
Жизнь рубиновою кровью
Нежно светит на огне.

Голубое основанье,
Золотое острие…
Сердцем помню только детство:
Все другое — не мое.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Прошли дожди, апрель теплеет

Прошли дожди, апрель теплеет.
Всю ночь — туман, а поутру
Весенний воздух точно млеет
И мягкой дымкою синеет
В далеких просеках в бору.

И тихо дремлет бор зеленый.
И в серебре лесных озер —
Еще стройней его колонны,
Еще свежее сосен кроны
И нежных лиственниц узор!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Родник

В глуши лесной, в глуши зеленой,
Всегда тенистой и сырой,
В крутом овраге под горой
Бьет из камней родник студеный:

Кипит, играет и спешит,
Крутясь хрустальными клубами,
И под ветвистыми дубами
Стеклом расплавленным бежит.

А небеса и лес нагорный
Глядят, задумавшись в тиши,
Как в светлой влаге голыши
Дрожат мозаикой узорной.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

 Я не люблю, о Русь

В лесу, в горе, родник, живой и звонкий,
Над родником старинный голубец
С лубочной почерневшею иконкой,
А в роднике березовый корец.

Я не люблю, о Русь, твоей несмелой
Тысячелетней, рабской нищеты.
Но этот крест, но этот ковшик белый…
Смиренные, родимые черты!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Молодость

В сухом лесу стреляет длинный кнут,
В кустарнике трещат коровы,
И синие подснежники цветут,
И под ногами лист шуршит дубовый.

И ходят дождевые облака,
И свежим ветром в сером поле дует,
И сердце в тайной радости тоскует,
Что жизнь, как степь, пуста и велика.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Стой, солнце

Летят, блестят мелькающие спицы,
Тоскую и дрожу,
А все вперед с летящей колесницы,
А все вперед гляжу.
Что впереди? Обрыв, провал, пучина,
Кровавый свет зари…
О, если б власть и властный крик Навина:
«Стой, солнце! Стой, замри!»

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Порыжели холмы

Порыжели холмы. Зноем выжжены,
И так близко обрывы хребтов,
Поднебесных скалистых хребтов.
На стене нашей глинистой хижины
Уж не пахнет венок из цветов,
Из заветных засохших цветов.
Море все еще в блеске теряется,
Тонет в солнечной светлой пыли:
Что ж так горестно парус склоняется.
Белый парус в далекой дали?
Ты меня позабудешь вдали.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈


***
Первый утренник, серебряный мороз!
Тишина и звонкий холод на заре.
Свежим глянцем зеленеет след колес
На серебряном просторе, на дворе.


Я в холодный обнаженный сад пойду —
Весь рассеян по земле его наряд.
Бирюзой сияет небо, а в саду
Красным пламенем настурции горят.


Первый утренник — предвестник зимних дней.
Но сияет небо ярче с высоты,
Сердце стало и трезвей и холодней.
Но как пламя рдеют поздние цветы.

На поднебесном утесе, где бури…

На поднебесном утесе, где бури
Свищут в слепящей лазури,-
Дикий, зловонный орлиный приют.

Пью, как студеную воду,
Горную бурю, свободу,
Вечность, летящую тут.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Зачем пленяет старая могила

Зачем пленяет старая могила
Блаженными мечтами о былом?
Зачем зеленым клонится челом
Та ива, что могилу осенила,
Так горестно, так нежно и светло,
Как будто все, что было и прошло,
Уже познало радость воскресенья
И в лоне всепрощения, забвенья
Небесными цветами поросло?

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Полночный звон степной пустыни…

Полночный звон степной пустыни,
Покой небес, тепло земли,
И горький мед сухой полыни,
И бледность звездная вдали.

Что слушает моя собака?
Вне жизни мы и вне времен.
Звенящий сон степного мрака
Самим собой заворожен.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Как все вокруг сурово, снежно…

Как все вокруг сурово, снежно,
Как этот вечер сиз и хмур!
В морозной мгле краснеют окна нежно
Из деревенских нищенских конур.

Ночь северная медленно и грозно
Возносит косное величие свое.
Как сладко мне во мгле морозной
Мое звериное жилье!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Ночь идет — и темнеет…

Ночь идет — и темнеет
Бледно-синий восток…
От одежд ее веет
По полям ветерок.

День был долог и зноен…
Ночь идет и поет
Колыбельную песню
И к покою зовет.

Грустен взор ее темный,
Одинок ее путь…
Спи-усни, мое сердце!
Отдохни… Позабудь.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Ту звезду, что качалася в темной воде…

Ту звезду, что качалася в темной воде
Под кривою ракитой в заглохшем саду,-
Огонек, до рассвета мерцавшей в пруде,-
Я теперь в небесах никогда не найду.

В то селенье, где шли молодые года,
В старый дом, где я первые песни слагал,
Где я счастья и радости в юности ждал,
Я теперь не вернусь никогда, никогда.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Безнадежность

На севере есть розовые мхи,
Есть серебристо-шелковые дюны…
Но темных сосен звонкие верхи
Поют, поют над морем, точно струны.

Послушай их. Стань, прислонись к сосне:
Сквозь грозный шум ты слышишь ли их нежность?
Но и она — в певучем полусне.
На севере отрадна безнадежность.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

В пустом, сквозном чертоге сада…

В пустом, сквозном чертоге сада
Иду, шумя сухой листвой:
Какая странная отрада
Былое попирать ногой!
Какая сладость все, что прежде
Ценил так мало, вспоминать!
Какая боль и грусть — в надежде
Еще одну весну узнать!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Чашу с темным вином подала мне богиня печали…

Чашу с темным вином подала мне богиня печали.
Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник.
И сказала бесстрастно, с холодной улыбкой богиня:
«Сладок яд мой хмельной. Это лозы с могилы любви».

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Сатурн

Рассеянные огненные зерна
Произрастают в мире без конца.
При виде звезд душа на миг покорна:
Непостижим и вечен труд творца.

Но к полночи восходит на востоке
Мертвец Сатурн — и блещет, как свинец.
Воистину зловещи и жестоки
Твои дела, творец!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Мечты любви моей весенней…

Мечты любви моей весенней,
Мечты на утре дней моих
Толпились — как стада оленей
У заповедных вод речных:

Малейший звук в зеленой чаще —
И вся их чуткая краса,
Весь сон блаженный и дрожащий
Уж мчался молнией в леса!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Все лес и лес

Всё лес и лес. А день темнеет;
Низы синеют, и трава
Седой росой в лугах белеет…
Проснулась серая сова.

На запад сосны вереницей
Идут, как рать сторожевых,
И солнце мутное Жар-Птицей
Горит в их дебрях вековых.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Канарейка
_На родине она зеленая….

Брэм

Канарейку из-за моря
Привезли, и вот она
Золотая стала с горя,
Тесной клеткой пленена.

Птицей вольной, изумрудной
Уж не будешь,- как ни пой
Про далекий остров чудный
Над трактирную толпой!

Седое небо надо мной…

Седое небо надо мной
И лес раскрытый, обнаженный.
Внизу, вдоль просеки лесной,
Чернеет грязь в листве лимонной.

Вверху идет холодный шум,
Внизу молчанье увяданья…
Вся молодость моя — скитанья
Да радость одиноких дум!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Ночь

Ледяная ночь, мистраль,
(Он еще не стих).
Вижу в окна блеск и даль
Гор, холмов нагих.
Золотой недвижный свет
До постели лег.
Никого в подлунной нет,
Только я да Бог.
Знает только Он мою
Мертвую печаль,
Ту, что я от всех таю…
Холод, блеск, мистраль.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Шире, грудь, распахнись для принятия

Шире, грудь, распахнись для принятия
Чувств весенних — минутных гостей!
Ты раскрой мне, природа, объятия,
Чтоб я слился с красою твоей!

Ты, высокое небо, далекое,
Беспредельный простор голубой!
Ты, зеленое поле широкое!
Только к вам я стремлюся душой!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Октябрьский рассвет

Ночь побледнела, и месяц садится
За реку красным серпом.
Сонный туман на лугах серебрится,
Черный камыш отсырел и дымится,
Ветер шуршит камышом.

Тишь на деревне. В часовне лампада
Меркнет, устало горя.
В трепетный сумрак озябшего сада
Льется со степи волнами прохлада…
Медленно рдеет заря.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Родине

Они глумятся над тобою,
Они, о родина, корят
Тебя твоею простотою,
Убогим видом черных хат…

Так сын, спокойный и нахальный,
Стыдится матери своей —
Усталой, робкой и печальной
Средь городских его друзей,

Глядит с улыбкой состраданья
На ту, кто сотни верст брела
И для него, ко дню свиданья,
Последний грошик берегла.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Снова сон, пленительный и сладкий…

Снова сон, пленительный и сладкий,
Снится мне и радостью пьянит,-
Милый взор зовет меня украдкой,
Ласковой улыбкою манит.

Знаю я — опять меня обманет
Этот сон при первом блеске дня,
Но пока печальный день настанет,
Улыбнись мне — обмани меня!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Зачем и о чем говорить?..

… Зачем и о чем говорить?
Всю душу, с любовью, с мечтами,
Все сердце стараться раскрыть —
И чем же? — одними словами!

И хоть бы в словах-то людских
Не так уж все было избито!
Значенья не сыщете в них,
Значение их позабыто!

Да и кому рассказать?
При искреннем даже желанье
Никто не сумеет понять
Всю силу чужого страданья!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Родина

Под небом мертвенно-свинцовым
Угрюмо меркнет зимний день,
И нет конца лесам сосновым,
И далеко до деревень.

Один туман молочно-синий,
Как чья-то кроткая печаль,
Над этой снежною пустыней
Смягчает сумрачную даль.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

В темнеющих полях, как в безграничном море

В темнеющих полях, как в безграничном море,
Померк и потонул зари печальный свет —
И мягко мрак ночной плывет в ночном просторе
Немой заре вослед.

Лишь суслики во ржи скликаются свистками,
Иль по меже тушкан, таинственно, как дух,
Несется быстрыми, неслышными прыжками
И пропадает вдруг…

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

В туче, солнце заступающей

В туче, солнце заступающей,
Прокатился первый гром,
Ангел, радугой сияющий,
Золотым взмахнул крестом —
И сорвался бурей, холодом,
Унося в пыли бурьян,
И помчался шумно, молодо,
Дымным ливнем ураган.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈