Его душа осталась на земле...

Е Г О Д У Ш А

О С Т А Л А С Ь Н А З Е М Л Е…

Чтобы других спасти от ада.

Теперь к Нему пришёл другой отсчёт,

А как же быть с кипящею бурдою?

«Ничё, найдём, – тоскливо думал чёрт, –

Опять кого-то с бородою…»

Чёрт не терпел номенклатурных дел,

ЕСТЬ ТЕЛА НЕБЕСНЫЕ

Интриг, возни и закотельных сплетен

И ТЕЛА ЗЕМНЫЕ:

И искренне, казалось, сожалел,

НО ИНАЯ СЛАВА НЕБЕСНЫХ,

Что он, как всякий чёрт,

I

ИНАЯ ЗЕМНАЯ.

Бессмертен…

Нет, город перед совестью не лгал –

О, как хотел он нынче,

Он бился в потрясении истошном,

Как хотел

Да лил печаль невидимый орган,

Творя молитву над усопшим.

С Ним, безмятежным, оказаться вместе,

Рвалась, казалось, цепь былых веков,

Забыть про грешников

Как рвались связи им воспетых ядер.

И про котёл,

И слушать Баховскую мессу!

А цепь росла…

Но истекал уж ожиданья срок –

Из траурных венков,

Неся Его последний якорь.

А он не шёл, и угасало пекло…

В последний путь плыла Его ладья,

И чёрт золы мохнатой лапой сгрёб

Чтоб в Вечности достойно раствориться,

И голову посыпал пеплом.

III

И город шёл за Ним,

Как вся родня,

А солнце, словно шар, катилось вниз,

Неся печаль на скорбных лицах.

И тень ложилась на цветущий остров,

И лишь у врат заветных в Парадиз

На них застыли грусть,

Дежурил всё ещё Апостол.

Тревоги тень,

Беззлобно он под нос себе ворчал,

И боль, и страх, каких ещё не знали,

И жёг сердца

Что день казался не по-райски душным

И что сегодня он не повстречал

Тот августовский день

На горьком церемониале.

Святого праведника душу.

Видать, в своём раю не ведал он,

Стояла только

Лишь в сторонке фальшь,

Что есть

Не веря в исцеляющие слёзы,

И исключения из правил,

А рядом плавился на улицах асфальт,

Где женщины бросали розы.

Что Душу эту –

Не ладаном, а дымом скорбных слов

Дышал проспект

Словно эталон –

В признательности поздней…

Всевышний на земле оставил,

Чтоб там,

А день пылал,

Как будто сто костров

Где вертится земная твердь,

Горело где-то в преисподней.

Где есть и мученики, и иуды,

Как будто там,

С душой той светлой

Где ждёт нас грозный суд,

Много-много лет

Собою оставались люди,

Где всем припомнится

И доброе, и злое,

Чтоб каждый был

Уже дымил огромнейший сосуд

Душою щедр и прост,

С утра с кипящею смолою…

Чтобы к чужой душе своей добавил…

До синих сумерек Апостол Пётр

А Он уже не ведал суеты,

На божий суд направившись из дому.

У райских врат сидел, дремля,

А вслед ложились жертвенно цветы,

Когда ж скользнул по древам

Что были так нужны живому.

Лунный луч,

Он нехотя закрыл свои ворота –

И с горьким скрежетом крутнулся ключ

В замке

На оба оборота.

  IV

На чёрном крепе потускнела вязь,

Написанная ёмко и красиво.

Я знаю:

Есть во всём в природе связь,

Но в смерть поверить я не в силах.

Мне с каждым часом верится сильней,

Что, может быть, и впрямь,

Как Божья милость,

Его душа осталась на земле

И в наших душах растворилась…

II

В аду уж наступало время пик

(А всякий знает, что это такое),

Но не спешил рогатый истопник

К котлу с железной кочергою.

Он ждал Его,

Свернув колечком хвост,

От встречи ожидаемой хмелея.

Терзался чёрт: «Какой Он, этот Гость?

Как я? А может быть, хитрее?

На вид каков? Пижон или король?

Характером застенчив или пылкий?

И как сварганил сам себе котёл

С какой-то атомной начинкой?»

Чёрт об одном Его спросить хотел,

Чтоб убедиться: правда иль неправда,

Что Тот всю жизнь

В своём котле горел,