ЕГО ДУША ОСТАЛАСЬ НА ЗЕМЛЕ...

Олег Романов

«Его душа осталась на земле…»

Есть тела небесные

И тела земные:

Но иная слава небесных,

Иная земная.

I

Нет, город перед совестью не лгал –

Он бился в потрясении истошном,

Да лил печаль невидимый орган,

Творя молитву над усопшим.

Рвалась, казалось, цепь былых веков,

Как рвались связи им воспетых ядер.

А цепь росла…

Из траурных венков,

Неся Его последний якорь.

В последний путь плыла Его ладья,

Чтоб в Вечности достойно раствориться,

И город шёл за Ним,

Как вся родня,

Неся печаль на скорбных лицах.

На них застыли грусть,

Тревоги тень,

И боль, и страх, каких ещё не знали,

И жёг сердца

Тот августовский день

На горьком церемониале.

Стояла только

Лишь в сторонке фальшь,

Не веря в исцеляющие слёзы,

А рядом плавился на улицах асфальт,

Где женщины бросали розы.

Не ладаном, а дымом скорбных слов

Дышал проспект

В признательности поздней…

А день пылал,

Как будто сто костров

Горело где-то в преисподней.

Как будто там,

Где ждёт нас грозный суд,

Где всем припомнится

И доброе, и злое,

Уже дымил огромнейший сосуд

С утра с кипящею смолою…

А Он уже не ведал суеты,

На божий суд направившись из дому.

А вслед ложились жертвенно цветы,

Что были так нужны живому.

II

В аду уж наступало время пик

(А всякий знает, что это такое),

Но не спешил рогатый истопник

К котлу с железной кочергою.

Он ждал Его,

Свернув колечком хвост,

От встречи ожидаемой хмелея.

Терзался чёрт: «Какой Он, этот Гость?

Как я? А может быть, хитрее?

На вид каков? Пижон или король?

Характером застенчив или пылкий?

И как сварганил сам себе котёл

С какой-то атомной начинкой?»

Чёрт об одном Его спросить хотел,

Чтоб убедиться: правда иль неправда,

Что Тот всю жизнь

В своём котле горел,

Чтобы других спасти от ада.

Теперь к Нему пришёл другой отсчёт,

А как же быть с кипящею бурдою?

«Ничё, найдём, – тоскливо думал чёрт, –

Опять кого-то с бородою…»

Чёрт не терпел номенклатурных дел,

Интриг, возни и закотельных сплетен

И искренне, казалось, сожалел,

Что он, как всякий чёрт,

Бессмертен…

О, как хотел он нынче,

Как хотел

С Ним, безмятежным, оказаться вместе,

Забыть про грешников

И про котёл,

И слушать Баховскую мессу!

Но истекал уж ожиданья срок –

А он не шёл, и угасало пекло…

И чёрт золы мохнатой лапой сгрёб

И голову посыпал пеплом.

III

А солнце, словно шар, катилось вниз,

И тень ложилась на цветущий остров,

И лишь у врат заветных в Парадиз

Дежурил всё ещё Апостол.

Беззлобно он под нос себе ворчал,

Что день казался не по-райски душным

И что сегодня он не повстречал

Святого праведника душу.

Видать, в своём раю не ведал он,

Что есть

И исключения из правил,

Что Душу эту –

Словно эталон –

Всевышний на земле оставил,

Чтоб там,

Где вертится земная твердь,

Где есть и мученики, и иуды,

С душой той светлой

Много-много лет

Собою оставались люди,

Чтоб каждый был

Душою щедр и прост,

Чтобы к чужой душе своей добавил…

До синих сумерек Апостол Пётр

У райских врат сидел, дремля,

Когда ж скользнул по древам

Лунный луч,

Он нехотя закрыл свои ворота –

И с горьким скрежетом крутнулся ключ

В замке

На оба оборота.

IV

На чёрном крепе потускнела вязь,

Написанная ёмко и красиво.

Я знаю:

Есть во всём в природе связь,

Но в смерть поверить я не в силах.

Мне с каждым часом верится сильней,

Что, может быть, и впрямь,

Как Божья милость,

Его душа осталась на земле

И в наших душах растворилась…