Описания Москвы в художественном мире И.А.Бунина, как правило, живописны и многозвучны.
В рассказах книги «Тёмные аллеи» писатель вспоминал Москву – город, который уже утратил прежние очертания. Он писал о тех ресторанах и гостиницах, которые сразу же после революции 1917 года были закрыты, об улицах и домах, которые по плану реконструкции Москвы 1935 года подлежали уничтожению. В книге Бунина мы видим Москву практически в любое время года. Например, осенью Московские улицы запомнились грязными и сумрачными, они «мокро и чёрно блестели раскрытыми зонтами прохожих и поднятыми, дрожащими на бегу верхами извозчичьих пролёток…». Восприятие города во многом обусловлено личными обстоятельствами и чувствами персонажей, не умеющих найти себя, определить свой путь в жизни, реализоваться в любви.
Так в рассказе «Кавказ» герой окружён тяготящей его обстановкой чуждого и бесперспективного пространства: «Приехав в Москву, я воровски остановился в незаметных номерах в переулке Арбата и жил томительно, затворником – от свидания до свидания с нею…» А вот – уже зимой – главный герой рассказа «Генрих» уезжает не только из Москвы, но покидает и страну в предвкушении красот и очарований Италии и Швейцарии: «В сказочный морозный вечер с сиреневым инеем в садах лихач Касаткин мчал Глебова на высоких, узких санках вниз по Тверской в Лоскутную гостиницу – заезжали к Елисееву за фруктами и вином Над Москвой было ещё светло, зеленело к западу чистое и прозрачное небо, тонко сквозили пролётами верхи колоколен, но внизу, в сизой морозной дымке, уже темнело и неподвижно и нежно сияли огни только что зажжённых фонарей…».
«Лоскутная», одна из самых-самых известных гостиниц в дореволюционной Москве, располагалась недалеко от Красной площади, в Лоскутном переулке, названном так по рынку, который шёл от Большой Никитской улицы. В этой гостинице не раз останавливался и сам Бунин, а потом передавал свои наблюдения повествователю Москва в эмигрантских рассказах часто представлена праздным городом, утопающим в греховных развлечениях, ночном ажиотаже вокруг искусства и пиршеств. Это прекрасно иллюстрирует рассказ «Речной трактир», где Бунин прибегает к символически ёмким строчкам: «Было пусто и тихо – до нового оживления к полночи, до разъезда из театров и ужинов по ресторанам, в городе и за городом». Тем не менее, если сложить многочисленные картины города и ощутить их как единый текст, приходишь к заключению, что бунинская Москва любима автором, неповторимо увлекательна, таит в себе жизнеспособное начало.
В рассказе «Чистый Понедельник» можно пережить ещё одну встречу с Москвой накануне катастрофических для всего населения страны событий: «Темнел московский серый зимний день, холодно зажигался газ в фонарях, тепло освещались витрины магазинов – и разгоралась вечерняя, освобождающаяся от дневных дел московская жизнь: гуще и бодрей неслись извозчичьи санки, тяжелей гремели переполненные…»
Несмотря на то, что повествователь возил героиню в «Прагу», «Эрмитаж», «Метрополь», в театры, на концерты к «Яру», с самого начала среди городских достопримечательностей выделяется Храм Христа Спасителя, как будто предопределяющий судьбу молодой красавицы Героиня рассказа говорит о старообрядческом кладбище, о своей поездке в Новодевичий монастырь: «Вот вчера утром я была на Рогожском кладбище раскольничьем Допетровская Русь! Хоронили ихнего архиепископа И вот представьте себе: гроб – дубовая колода, как в древности, золотая парча будто кованая, лик усопшего закрыт белым «воздухом», шитым крупной чёрной вязью – красота и ужас». К утончённому чувству героини примешивается осознание социальной разницы в интерпретации исторического прошлого: «Вы – барин, вы не можете понимать так, как я, всю эту Москву». Здесь Москва не только древняя, но и духовно таинственная, хранящая старину в её живом обличье, вопреки новым веяниям и законам Панорама города, открывающаяся взору гостя с высоты пятого этажа, включает и снежно-сизую заречную часть, и громадный храм, и часть Кремля, и отражающихся в золотом куполе галок «Странный город! – говорил я себе, думая об Охотном ряде, об Иверской, о Василии Блаженном – Василий Блаженный – и Спасна-Бору, итальянские соборы – и что-то киргизское в остриях башен на кремлевских стенах…»
Детали огромного мира, который описал и даже в некоторых смыслах создал в своих рассказах Иван Алексеевич Бунин, делают портрет Москвы, её людей необычайно колоритными, экзотичными и одновременно очень знакомыми, узнаваемыми.
5 948
10 241 
