Сочинение " Вечная память сердца"

Вечная память сердца

Здравствуй, Пётр. Получил твое долгожданное письмо, в котором ты рассказал о своей недавней поездке в Санкт- Петербург. Это замечательно! Удивительное место− город на Неве! Помнишь, в лагере, где мы отдыхали, я рассказывал тебе о своих родственниках, погибших во время Великой Отечественной войны.

Да, Петька, война... Какое маленькое слово! А сколько крови, боли, слез связано с ним! Не хочу и думать об этом. Восемьдесят раз выпадали и таяли снега. Восемьдесят лет расцветали яблони. Главным за восемьдесят лет был тот далекий день в мае, когда человеческое сердце готово было разорваться от счастья − Победа! Много воды утекло, заросли окопы, исчезли пепелища, выросли новые поколения… Подрастаем и мы с тобой, дружище. Только подумай, что за голубое небо над головой, за розовые, нежные рассветы, за счастливое и спокойное детство мы обязаны с тобой тем, кто в сорок первом − сорок пятом отдал свою жизнь, защищая Родину. Тем, кто в шинели встретил Победу, кто и по сей день живет рядом с нами, чья память возвращает нас ко всему пережитому, горькому и счастливому. Не знаю, как ты, а я часто представляю, какими они были в последние дни войны и часы, когда вдруг наступила оглушительная тишина мира… Ведь я не знаю их имена. Известные и безызвестные, они были отцами и братьями. Но почему в сердце такая боль? Кто они? Солдаты, женщины, старики, совсем маленькие дети…

Дорогой Петя, в своем письме ты спрашиваешь меня, каково мое самое большое желание? Отвечаю. Хочу путешествовать. Хочу пройти по дорогам отважных воинов, отдавших жизнь за то, чтобы мы жили счастливо, чтобы маленькие дети могли, звонко смеясь, играть в песочнице, чтобы были открыты двери тысяч школ, чтобы нас ждали прекрасные лагеря, походы, экскурсии. И вот, друг, моя мечта сбылась. Накануне дня Победы я со своей семьей побывал в Хатыни.

Весенние теплые дни. Едем уже десять часов. Остался позади Курск. Петька, как же богата наша Родина красивыми местами! Удивителен вид из окна. Неоглядная панорама смягчена легкой дымкой. Белыми зарницами вспыхивают фары встречных машин. Экскурсионный автобус мчится к месту назначения. Охватывает необъяснимое волнение, когда видишь красивейший уголок Минщины, который расположен в пятидесяти четырех километрах от столицы Белоруссии. Ты обязательно должен побывать здесь! Необыкновенно чудесная природа, все создано ею для счастья и процветания народа. Но на этом месте сооружен комплекс из бетона и гранита в честь непокоренных жителей. Я чувствую необъяснимое волнение, шаг за шагом душевный трепет усиливается.

Из рассказа экскурсовода узнаю, что Хатынь – это название населённого пункта (население сто сорок девять человек) в Белоруссии. Двадцать второго марта тысяча девятьсот сорок третьего года село было уничтожено оккупационными немецко-фашистскими войсками. Я боюсь, что не смогу передать свои эмоции так, чтобы ты, дружище, почувствовал произошедшую трагедию. Коротко расскажу тебе увиденное и услышанное.

Представляешь, всё население деревни согнали в сарай, нацисты заперли двери, обложили его соломой, облили бензином и подожгли. Деревянное сооружение быстро загорелось. Под напором десятков человеческих тел не выдержали и рухнули двери. В горящей одежде, охваченные ужасом, задыхаясь, люди бросились бежать, но тех, кто вырывался из пламени, расстреливали из автоматов и пулемётов. И вся деревня была полностью уничтожена.

Две девушки – Мария Федорович и Юлия Климович – чудом смогли выбраться из горящего сарая и доползти до леса, где их подобрали жители деревни Хворостени Каменского сельсовета. Позднее и эта деревня была сожжена нацистами, а обе девушки погибли.

От услышанного, Петя, становилось не по себе. Болью сжалось в груди сердце, когда я увидел в центре мемориала возвышающуюся бронзовую скульптуру «Непокоренный человек» с мертвым ребенком на руках. Рассказ об истории этого монумента потряс и взволновал сильно. Не хочу, чтобы это повторилось ни с кем и никогда! Слышишь, Пётр, никогда!

Оказывается, что единственный взрослый свидетель хатынской трагедии, пятидесятишестилетний деревенский кузнец Иосиф Каминский, обгоревший и израненный, пришел в сознание поздно ночью, когда фашистов уже не было в деревне. Он пережил еще один тяжкий удар: среди трупов односельчан он нашел своего сына. Мальчик был смертельно ранен в живот, получил сильные ожоги. Он скончался на руках у отца. Этого невозможно представить, дорогой друг из Саратова!

А еще я узнал, что из находившихся в сарае детей семилетний Виктор Желобкович и двенадцатилетний Антон Барановский остались в живых. Витя спрятался под трупом матери, которая прикрыла сына собой. Раненный в руку ребёнок пролежал под телом матери до ухода карателей из деревни. Антон Барановский был ранен в ногу разрывной пулей, и эсэсовцы приняли его за мёртвого. Обгоревших, измученных детей подобрали и выходили жители соседних деревень. После войны они воспитывались в детском доме. Ещё троим пострадавшим – Володе Яскевичу, его сестре Соне и Саше Желобковичу – удалось скрыться от нацистов. Всего в огне сгорели сто сорок девять жителей деревни, из них семьдесят пять детей младше шестнадцати лет. Петя, ты только пойми, им было тогда столько же, сколько и нам с тобой…

Дорожка из железобетонных плит ведёт меня к бывшей деревенской улице, на месте каждого дома (всего их двадцать шесть) лежит первый венец сруба, стела увенчана колоколом, который звонит каждые тридцать секунд:

Вновь иней на деревьях стынет,

По синеве, по тишине

Звонят колокола Хатыни,

И этот звон болит во мне.

Перед симфонией печали

Молчу и плачу в этот миг.

Как дети в пламени кричали,

И до сих пор не смолк их крик…

К вечеру я медленно покидал Хатынь. Туристская судьба привела нас сюда из разных концов страны. И мы разные по возрасту, профессиям, интересам. Именно здесь, Пётр, я понял, что мысли и чувства едины. Это было. Но, надеюсь, друг, что больше этого никогда не будет. Клянусь тебе!

Знаешь, Хатынь одна, но смысл этого слова огромен. Хатынь живет не только в народной памяти, но и в ее делах. О ней пишут в газетах, снимают фильмы, слагают стихи и поэмы. Пётр, посещение мемориала заставило меня испытать не только скорбь о погибших, но и гордость за мужество и стойкость непокоренного народа, осознать хрупкость мира, задуматься о Вечном. Всё, Петя, не могу сегодня больше писать. Слишком много эмоций, впечатлений от увиденного. Боюсь, что долго не смогу заснуть. И это хорошо. Я должен все это обдумать. Это мой долг. Напиши мне, Петька, про своего прадеда, погибшего в Польше. Извини за столь пространственные рассуждения. Жду от тебя с нетерпением ответа. Твой друг Евгений.