|
Дети отвечают на поставленные вопросы, оценивают поступок, рассказывают о своих нечестных делах
Дети рассказывают о ситуациях во время игр и соревнований
Некоторые дети делятся своими историями
Дети участвуют в обсуждении содержания рассказа, высказывают своё мнение о поступке мальчика | Вопросы для обсуждения: — Если человек совершил проступок, как поступить? Признаться или нет? Почему? — Как вы оцениваете поступок Светы? — Почему Света не призналась с самого начала? — А вы совершали нечестный поступок? Можете нам рассказать об этом? — Легче ли вам стало, когда вы признались?
Этой же теме посвящен рассказ JI. Толстого «Правду сказал». Мальчик играл и разбил нечаянно дорогую чашку. Никто не видел. Отец пришел и спросил: «Кто разбил?» Мальчик затрясся от страха и сказал: «Я». Отец сказал: «Спасибо, что сказал правду». -Приходилось ли вам обижаться на товарищей во время игры? Каких правил надо придерживаться, чтоб не поссориться и поступить честно? Сейчас мы обсудим правила честной игры и состязаний. 1. Соблюдай правила игры и состязаний: не старайся выиграть и добиться первенства нечестным путем. Только честная борьба — иначе и победа неинтересна. 2. Не злорадствуй, когда другие проигрывают. 3. Обидно, когда проигрываешь, но не падай духом и не злись ни на победителя, ни на того, по чьей вине, может быть, произошло поражение. Иногда люди дают «честное слово» и забывают о нем. -Вы не встречались с таким поведением? Кто может поделиться такой историей?.
Чтение и обсуждение рассказа Л. Пантелеева «Честное слово» Мне очень жаль, что я не могу вам рассказать, как зовут этого мальчика, и где он живет, и кто его папа и мама. В потемках я даже не успел как следует разглядеть его лицо. Я только помню, что нос у него был в веснушках и что штанишки у него были коротенькие и держались не на ремешке, а на таких лямочках, которые перекидываются через плечи и застегиваются где-то на животе. Как-то летом я зашел в садик — я не знаю, как он называется, — на Васильевском острове, около белой церкви. Была у меня с собой интересная книга, я засиделся, зачитался и не заметил, как наступил вечер. Когда в глазах у меня зарябило и читать стало совсем трудно, я захлопнул книгу, поднялся и пошел к выходу. Сад уже опустел, на улицах мелькали огоньки, и где-то за деревьями звенел колокольчик сторожа. Я боялся, что сад закроется, и шел очень быстро. Вдруг я остановился. Мне послышалось, что где-то в стороне, за кустами, кто-то плачет. Я свернул на боковую дорожку — там белел в темноте небольшой каменный домик, какие бывают во всех городских садах: какая-то будка или сторожка. А около ее стены стоял маленький мальчик лет семи или восьми и, опустив голову, громко и безутешно плакал. Я подошел и окликнул его: — Эй, что с тобой, мальчик? Он сразу, как по команде, перестал плакать, поднял голову, посмотрел на меня и сказал: — Ничего. — Как это ничего? Тебя кто обидел? — Никто. — Так чего же ты плачешь? Ему еще трудно было говорить, он еще не проглотил всех слез, еще всхлипывал, икал и шмыгал носом. — Давай пошли, — сказал я ему. — Смотри, уже поздно, уже сад закрывается. И я хотел взять мальчика за руку. Но мальчик поспешно отдернул руку и сказал: — Не могу. — Что не можешь? — Идти не могу. — Как? Почему? Что с тобой? — Ничего, — сказал мальчик. — Ты что — нездоров? — Нет, — сказал он, — здоров. — Так почему же ты идти не можешь? — Я — часовой, — сказал он. — Как часовой? Какой часовой? — Ну что вы — не понимаете? Мы играем. — Да с кем ты играешь? Мальчик помолчал, вздохнул и сказал: — Не знаю. Тут я, признаться, подумал, что, наверное, мальчик все-таки болен и что у него голова не в порядке. — Послушай, — сказал я ему. — Что ты говоришь? Как же это так? Играешь и не знаешь, с кем? — Да, — сказал мальчик. — Не знаю. Я на скамейке сидел, а тут какие-то большие ребята подходят и говорят: «Хочешь играть в войну?». Я говорю: «Хочу». Стали играть, мне говорят: «Ты сержант». Один большой мальчик... он маршал был... он привел меня сюда и говорит: «Тут у нас пороховой склад — в этой будке — ты будешь часовой. Стой здесь, пока я тебя не сменю». Я говорю: «Хорошо». А он говорит: «Дай честное слово, что не уйдешь». — Ну? — Ну, я и сказал: «Честное слово — не уйду». — Ну и что? — Ну и вот. Стою-стою, а они не идут. — Так, — улыбнулся я. — А давно тебя сюда поставили? — Еще светло было. — Так где же они? Мальчик тяжело вздохнул и сказал: — Я думаю — они ушли. — Как ушли? — Забыли. — Так чего ж тогда ты стоишь? — Я честное слово сказал... Я уже хотел засмеяться, но потом спохватился и подумал, что смешного тут ничего нет и что мальчик совершенно прав. Если дал честное слово, надо стоять, что бы ни случилось — хоть лопни. А игра это или не игра — все равно. — Вот так история получилась! — сказал я ему. — Что же ты будешь делать? — Не знаю, — сказал мальчик и опять заплакал. Мне очень хотелось ему чем-нибудь помочь. Но что я мог сделать? Идти искать этих глупых мальчишек, которые поставили его на караул, взяли с него честное слово, а сами убежали домой? Да где ж их сейчас найдешь, этих мальчишек? Они уже небось поужинали, и спать легли, и десятые сны видят, А человек стоит на часах. В темноте. И голодный небось... — Ты, наверное, есть хочешь? — спросил я у него. — Да, — сказал он, — хочу. — Ну вот что, — сказал я, подумав. — Ты беги домой, поужинай, а я пока за тебя постою тут. — Да, — сказал мальчик. — А это разве можно? Почему же нельзя? — Вы же не военный. Я почесал затылок и сказал: — Правильно. Ничего не выйдет. Я даже не могу тебя снять с караула. Это может сделать только военный, только начальник... И тут мне в голову пришла счастливая мысль. Я подумал, что если освободить мальчика от честного слова, снять его с караула может только военный, так в чем дело? Надо, значит, искать военного. Я ничего не сказал мальчику, только сказал: «Подожди минутку» — а сам, не теряя времени, побежал к выходу... Ворота еще не были закрыты, еще сторож ходил где-то в самых дальних уголках сада и названивал там в свой колокольчик. Я встал у ворот и долго поджидал, не пройдет ли какой-нибудь лейтенант или хотя бы простой красноармеец. Но, как назло, ни один военный не показывался на улице. Вот было мелькнули на другой стороне улицы какие-то черные шинели, я обрадовался, подумал, что это военные моряки, перебежал улицу и увидел, что это не моряки, а мальчишки-ремесленники. Прошел высокий железнодорожник в очень красивой шинели с зелеными нашивками. Но и железнодорожник с его замечательной шинелью мне тоже был в эту минуту ни к чему. Я уже хотел несолоно хлебавши возвращаться в сад, как вдруг увидел за углом, на трамвайной остановке, защитную командирскую фуражку с синим кавалерийским околышком. Кажется, еще никогда в жизни я так не радовался, как обрадовался в эту минуту. Сломя голову я побежал к остановке. И вдруг, не успел добежать, вижу — к остановке подходит трамвай, и командир, молодой кавалерийский майор, вместе с остальной публикой собирается протискиваться в вагон. Запыхавшись, я подбежал к нему, схватил его за руку и закричал: — Товарищ майор! Минуточку! Подождите! Товарищ майор! Он оглянулся, с удивлением на меня посмотрел и сказал: — В чем дело? — Видите ли, в чем дело, — сказал я. — Тут, в саду, около каменной будки, на часах стоит маленький мальчик... Он не может уйти, он дал честное слово... Он очень маленький... Он плачет... Командир захлопал глазами и посмотрел на меня с испугом. Наверное, он тоже подумал, что я болен и что у меня голова не в порядке. — При чем же тут я? — сказал он. Трамвай его ушел, и он посмотрел на меня сердито. Но когда я немножко подробнее объяснил ему, в чем дело, он не стал раздумывать, а сразу сказал: — Идемте, идемте. Конечно. Что же вы сразу мне не сказали? Когда мы подошли к саду, сторож как раз вешал на ворота замок. Я попросил его несколько минут подождать, сказал, что в саду у меня остался мальчик, и мы с майором побежали в глубину сада. В темноте мы с трудом отыскали белый домик. Мальчик стоял на том же месте, где я его оставил, и опять — но на этот раз очень тихо — плакал. Я окликнул его. Он обрадовался, даже вскрикнул от радости, а я сказал: — Ну вот, я привел начальника. Увидев командира, мальчик как-то выпрямился, вытянулся и стал на несколько сантиметров выше. — Товарищ караульный, — сказал командир. — Какое вы носите звание? — Я — сержант, — сказал мальчик. — Товарищ сержант, приказываю оставить вверенный вам пост. Мальчик помолчал, посопел носом и сказал: — А у вас какое звание? Я не вижу, сколько у вас звездочек... — Я майор, — сказал командир. — Есть, товарищ майор. Приказано оставить пост! И сказал он это так звонко и так ловко, что мы оба не выдержали и расхохотались. И мальчик тоже весело и с облегчением засмеялся. Не успели мы втроем выйти из сада, как за нами хлопнули ворота, и сторож несколько раз повернул в скважине ключ. Майор протянул мальчику руку. — Молодец, товарищ сержант, — сказал он. — Из тебя выйдет настоящий воин. До свидания. Мальчик что-то пробормотал и сказал: «До свидания». А майор отдал нам обоим честь и, увидев, что опять подходит трамвай, побежал к остановке. Я тоже попрощался с мальчиком и пожал ему руку. — Может быть, тебя проводить? — спросил я у него. — Нет, я близко живу. Я не боюсь, — сказал мальчик. Я посмотрел на его маленький веснушчатый нос и подумал, что ему действительно нечего бояться. Мальчик, у которого такая сильная воля и такое крепкое слово, не испугается темноты, не испугается хулиганов, не испугается и более страшных вещей. А когда он вырастет... Еще неизвестно, кем он будет, когда вырастет, но, кем бы он ни был, можно ручаться, что это будет настоящий человек. Я подумал так, и мне стало очень приятно, что я познакомился с этим мальчиком. И я еще раз крепко и с удовольствием пожал ему руку.
Вопросы для обсуждения: — Что вы можете сказать про мальчика? — Почему мальчик не ушел с поста, если знал, что игра кончилась? — Легко ли ему было сдержать слово? — Почему взрослые так серьезно отнеслись к детской игре? — Хотелось бы вам быть похожими на этого мальчика? Каким, по-вашему, он будет, когда вырастет? — А что надо делать, чтобы и про тебя могли так сказать — «очень приятно познакомиться»?
|
Рассказ Л.Толстого «Правду сказал»
Рассказ Л.Пантелеева «Честное слово»
|
4 018
16 271 
