Живопись 17 века : парсуна

Парсу́на (искажённое лат. persona — «личность», «особа») — ранний «примитивный» жанр портрета в Русском царстве, в своих живописных средствах находившийся в зависимости от иконописи.

В 1851 году выходит богато иллюстрированное издание «Древности Российского государства». В IV отделении этого издания, составленного И. М. Снегиревым, есть очерк, который является первым опытом обобщения материалов по истории русского портрета. Как считает Е. С. Овчинникова, именно Снегирев в данном очерке, говоря о портретах XVII века, ввёл в научный оборот термин «парсуна»[1]. Хотя справедливо было бы утверждать, что именно Е. С. Овчинникова ввела в научный оборот данный термин, позже широко распространившийся в литературе по русскому искусству для обозначения ранних русских портретов.

Парсуна появляется в переходный период русской истории, во время преобразования средневекового мировоззрения и формирования новых художественных идеалов. Первые русские парсуны создаются, скорее всего, мастерами Оружейной палаты Московского Кремля в XVII веке. Во второй половине XVII века парсуна часто пишется на холсте в технике масляной живописи, хотя манера исполнения продолжает содержать иконописные традиции.

Русской парсуне близки произведения украинской, белорусской, польской, литовской портретной живописи XIV—XVII веков, часто также относимые к парсунным.

В парсуне портретное сходство передаётся весьма условно, часто используются атрибуты и подпись, позволяющие определить изображённого.

Доктор искусствоведения Лев Лифшиц отмечает, что: «создатели парсун, как правило, не стремились раскрыть неповторимые свойства портретируемого человека, но должны были соотнести точно запечатлённые черты лица с трафаретной и неизменной схемой репрезентации фигуры, соответствующей сану или званию — боярина, стольника, воеводы, посла. В отличие от „реалистического“ европейского портрета XVII века человек в парсуне, как и на иконе, не принадлежит себе, он навечно выведен из потока времени, но при этом лицо его обращено не к Богу, а к реальной действительности»

Типы

На сегодняшний день парсуну по изображённым на них персоналиям и техники живописи, можно разделить на следующие категории:

• Надгробные портреты, темпера на доске (Скопин-Шуйский, Фёдор Иванович, Фёдор Алексеевич и т. д.)

• Парсуны маслом на холсте:

  • с изображением царей (Алексей Михайлович, Фёдор Алексеевич, Иван Алексеевич и т. д.)

  • с изображением князей, стольников, дворян и т. д. (галерея Репниных, Нарышкин, Люткин и т. д.)

  • с изображением церковных иерархов (Никон, Иоаким)

Характерные черты жанра

Парсуна возникла в переходный период русской истории, когда средневековое мировоззрение стало претерпевать преобразования, что привело к появлению новых художественных идеалов. Считается, что работы в этом художественном направлении создавались живописцами Оружейной палаты – Ушаковым С. Ф., Одольским Г., Безминым И. А., Максимовым И., Чоглоковым М. И. и другими. Однако эти произведения искусства, как правило, не подписывались своими создателями, поэтому подтвердить авторство тех или иных работ не представляется возможным. Дата написания такого портрета также нигде не указывалась, что затрудняет установление хронологической последовательности создания.

Парсуна – это жанр портретной живописи, возникший под влиянием западноевропейской школы. Манера и стиль письма передаются в ярких и довольно пестрых красках, однако все еще соблюдаются иконописные традиции. В целом парсуны неоднородны как в материально-технологическом плане, так и в стилистическом. Однако все чаще применяются масляные краски для создания изображения на холсте. Портретное сходство передается очень условно, часто используются какие-либо атрибуты или подпись, благодаря которым можно определить, кто именно изображен.

Уже в XI-XIII веках на стенах соборов появляются изображения исторических лиц - храмоздателей: князя Ярослава Мудрого с семьей, князя Ярослава Всеволодовича, подносящего модель храма Христу. Начиная с середины XVI века, появляются иконы с еще очень условными изображениями здравствующих членов царской семьи.

Портретные образы в иконе второй половины XVII века оказывались на перекрестье восхождения человека к божественному, и нисхождения божественного до человеческого. Иконописцы Оружейной палаты, опираясь на собственные эстетические каноны, создали новый тип лика Спаса Нерукотворного, отличающийся определенностью человеческого облика. Образ «Спаса Нерукотворного» 1670-х годов Симона Ушакова можно считать программой этого направления. [11, с.216]

Как придворные художники, иконописцы не могли себе представить облик «Царя небесного», минуя хорошо знакомые им черты «царя земного». Многие из известных нам мастеров этого направления (Симон Ушаков, Карп Золотарёв, Иван Рефусицкий) были портретистами царского двора, о чем они сами с гордостью рассказали в своих трактатах и челобитных.

Создание царских портретов, а затем портретов представителей церковной иерархии и придворных кругов стало принципиально новым шагом в культуре Руси. В 1672 году был создан «Титулярник», который собрал в себе целый ряд портретных миниатюр. Это изображения русских царей, патриархов, а также зарубежных представителей верховной знати, умерших и живых (их писали с натуры).

Русскому зрителю представлялась возможность впервые увидеть привезенный в Россию знаменитый потрет Ивана Грозного, оказавшийся в Дании еще в конце XVII века.

В коллекции Государственного музея изобразительных искусств (Копенгаген) хранится серия из четырех портретов всадников. Серия, представляющая двух русских царей - Михаила Федоровича и Алексея Михайловича - и двух легендарных восточных правителей, попала в Данию не позднее 1696 года; портреты изначально принадлежали королевской Кунсткамере, собранию редкостей и диковинок. Два из них - Михаила Федоровича и Алексея Михайловича - представлены на выставке.

Живописный портрет последней трети XVII века - 1700-х годов является главным разделом выставки. Живописная парсуна - одновременно наследница духовной и изобразительной традиции русского Средневековья и родоначальница светского портрета, феномена Нового времени. [10, с.142]

Примечательны хрестоматийные памятники, такие как изображение Алексея Михайловича «в большом наряде» (конец 1670 - начало 1680-х, Государственный Исторический музей), Л.К. Нарышкина (конец XVII века, ГИМ), В.Ф. Люткина (1697, ГИМ) и другие.

Совершенно особый интерес представляет недавно открытый, всесторонне исследованный и отреставрированный портрет патриарха Иоакима Карпа Золотарёва (1678, Тобольский историко-архитектурный музей-заповедник). Он является на данный момент наиболее ранним подписным и датированным произведением среди парсун, в основной своей массе анонимных.

Хотя парсуны представляют собой принципиально уникальный материал, но и в их кругу есть особые раритеты. Один из них - тафтяной портрет патриарха Никона (1682, ГИМ). Портрет является аппликацией из шелковых тканей и бумаги, и лишь лицо и руки исполнены живописью.

Портреты иностранных художников, работавших при царском дворе в период приобщения Руси к ценностям художественной культуры Нового времени, имели для русских мастеров исключительное значение как образцы, которым они стремились подражать.

В данной группе живописных портретов есть свой раритет - знаменитый портрет патриарха Никона с клиром, написанный в начале 1660-х годов (Государственный историко-архитектурный и художественный музей «Новый Иерусалим»). Это наиболее ранний из известных нам живописных портретов XVII века, созданный на русской почве, единственный сохранившийся прижизненный портрет патриарха Никона и единственный дошедший до нас групповой портрет той эпохи. Групповой портрет патриарха Никона с клиром - целая изобразительная энциклопедия патриаршего и церковно-монастырского обихода того времени.

Большой интерес представляет экспонируемый комплекс памятников, объединенных названием Преображенская серия. Она включает в себя группу портретных изображений, заказанных Петром I для своего нового Преображенского дворца. Создание серии относят к 1692-1700 годам, а авторство - к неизвестным русским мастерам Оружейной палаты. Персонажи основного ядра серии - участники «Всепьянейшего сумасброднейшего собора всешутейшего князь-папы», сатирического учреждения, созданного Петром I. Членами «собора» состояли люди знатных фамилий из ближайшего окружения царя. В сравнении с чистой парсуной, портреты серии отличаются большей эмоциональной и мимической раскованностью, живописностью и иным духовным зарядом. В них можно усмотреть связь с гротескной струей в западноевропейской барочной живописи XVII века. Не случайно, именно эту группу исследователи уже не называют парсуной, а говорят лишь о традициях парсуны в конце XVII столетия.

Странная двойственность присуща большой парсуне «Портрет царя Федора Алексеевича» (1686, ГИМ), выполненной в традициях иконного писания. Лицо юного царя написано объемно, а одеяния и картуши решены плоскостно. Божественную власть царя подчеркивают нимб вокруг головы, изображение Спаса Нерукотворного вверху. Есть особое очарование в робких, неумелых парсунах, в которых мы усматриваем знак времени.

В парсуне соединяются черты и приёмы традиционной древнерусской иконописи и западноевропейской светской картины с натуры, а саму живопись можно отнести к двум техникам классической масляной живописи: на деревянной основе и светлых грунтах; на холсте и тёмных грунтах. Большинство художников, писавших парсуны, придерживались церковных канонов, использовали плоскостное узорное письмо. И сходство с реальным человеком было чаще всего условным, но главное – оно было…
Искусствоведы (чтобы хоть как-то упорядочить экземпляры портретной живописи той эпохи) выделяют несколько типов парсун, но, на мой взгляд, это – тема для отдельного разговора. Если же ваш интерес велик, информацию в сети найти можно)))
Искусство парсуны просуществовало до 1760-х годов, но в провинциальных русских городах портретам (особенно купеческим) ещё долго были присущи черты некоторого примитивизма, ещё долго чувствовалось влияние парсуны.

Очень выразительные глаза, окаймленные тёмным контуром, и брови.

Далее парсуны, изображающие Ивана Васильевича из разных музеев.

Парсуна царя Фёдора Алексеевича. 1686 г.

Хороша видна некоторая двойственность парсуны: лицо юного царя написано объёмно, а одеяния и картуши ("мотив" в виде свитка) решены достаточно плоскостно.

Живопись XVII века в России раскрывала свой потенциал. Были развиты две школы иконописи Строгановская и Годуновская. Также был развит новый портретный жанр – парсуна.

Знатные вельможи и просто богатые люди стремились запечатлеть себя на холсте истории с помощью красок, а художники, в свою очередь, старались передать не только черты лица или мимику, но и характер, душу человека, которого изображали.

Живопись России XVII века претерпела большие перемены. Художники стремились к новому, неизведанному, но при этом старались не забывать и не отходить от старообрядческих догм.

Именно по этой причине в начале XVII века в России наблюдается своеобразный раскол в иконописи на две главенствующие школы: Строгановскую и Годуновскую. Эти две школы или направления работали в двух основных стилях, не похожих друг на друга.

Годуновская школа стояла на тех канонах живописи, которые складывались временем. Она не развивала новые краски или образы, а тяготела к традициям прошлого. Строгановская школа развивала новые каноны, она использовала в иконописи яркие краски, изысканность рисунка, сложная многоплановая композиция. Иными словами, если Годуновская школа шла назад, то Строгановская бежала вперед семимильными шагами, развивая в себе творческий потенциал.

Царь Алексей Михайлович и Оружейная палата, рьяно критиковали и запрещали любой отход от уже сложившихся канонов живописи. Симон Ушаков долгое время возглавлял живописное дело России. И не смотря на запреты, в первую очередь, всегда уделял внимание изображению человеческого лица. Это было его страстью. Возможно, именно с этого и начал развиваться новый живописный жанр в России.

Во второй половине XVII века появляется новый жанр в России – парсуна. Это был первый портретный жанр в России. Изначально его использовали только в иконописи, но через несколько лет художники начали делать портреты реальных людей, которые толпами выстраивались у их дверей. Иметь свой портрет стало очень популярно, это было престижно.

Парсуна исполнялась в традициях иконного писания. На парсуне подчеркивалось происхождение и высокий титул того, кто изображался. Внимание художника сосредотачивалось не столько на лице, сколько на аксессуарах: гербы, надписи, богатые детали.