В память о моём отце...

Послевоенное хлебное поле

Три года громыхала война на земле нашей области. И там, где бои задержались хотя бы на непродолжительное время, линия фронта с обеих сторон обрастала траншеями, пулемётными, миномётными и орудийными огневыми точками, дотами, дзотами, колючей проволокой, минными полями. На моей родине в Ярцевском районе в 1943 году фронт задержался более чем на пять месяцев. Бои по окончательному освобождению района от фашистских захватчиков были упорными: двадцать пять километров пространства от моей деревни до города Ярцево отвоёвывались у фашистов девятнадцать суток.

После изгнания захватчиков мы, колхозники колхоза «Красный маяк», поселились не в землянках даже, а в армейских блиндажах с тремя накатами. Закопав землёй в одном месте ход сообщения, чтобы вода из траншей не заливала блиндаж, начали мы вновь обживать свои родные места, израненную землю.

С чего начинать?

Допризывников мобилизовали на учёбу: март и апрель по укороченной программе учили минное дело. С освобождением полей от снега с мая 1944 года в составе сапёрных воинских частей начали разминирование полей и лугов. Плотность выставленных обеими сторонами мин во многих местах составляла три тысячи противотанковых и четыре тысячи противопехотных на каждый километр фронта. Всё это громадное количество затаившейся смерти на полях, подлежащих возделыванию, надо было отыскать и обезвредить.

На минные поля, выставленные нашими войсками, мы имели формуляры. Из них точно знали, в каком порядке мины поставлены, сколько их на каждом поле, есть ли среди них поставленные на неизвлекаемость. А вот с немецкими работали вслепую, на ощупь. Однако, были «курьёзы» и на более «лёгкой» работе по извлечению мин, выставленных нашими войсками.

Как-то мы освобождали поле возле самой деревни Авдюково. Извлекли указанное в формуляре количество мин, подорвали их, передали поле колхозу и двинулись дальше. Вслед за нами женщины пахали поле: восемь из них тянули плуг, девятая ходила за плугом. И вдруг из-под отвала выворачивается мина – наша, противотанковая, в деревянном ящике. Женщины спокойно положили свою «упряжь» (две оглобли с верёвками, за которые тащили плуг) и спокойно уселись на краю поля. Мы вновь истыкали всё поле щупам (миноискатель мину в деревянной упаковке не обнаруживает), ничего не нашли. И пахота, пахота военных лет на людской тяге продолжилась.

При освобождении полей от мин вокруг деревни Медведево из нашего сапёрного взвода выбыли шесть человек, в том числе навечно один. Немецкие противотанковые, частично поставленные на неизвлекаемость с дополнительным взрывателем, немецкие противотанковые, в том числе прыгающие, мины натяжного действия с замаскированной в мелком кустарнике проволокой, - чего только там не было в обильном количестве, неизвестно по какой схеме поставленных, заросших молодой травой. На полях этой деревни, входящей сейчас в состав совхоза «Авдюковский», потерял ногу и руку мой друг Поляков Иван Ефимович.

Работа по разминированию полей, начатая сразу же после изгнания оккупантов, продолжалась много лет. Я уже был призван служил в Белоруссии, а мать мне в письме сообщала, что именно в день Победы, 9 мая 1945 года они хоронили двух сапёров-сибиряков, подорвавшихся на мине.

В 1960 году, когда я уже работал бригадиром комплексной бригады в совхозе «Зайцево» Ярцевского района, через пятнадцать лет после окончания войны, на поле этого совхоза подорвался на немецкой мине тракторист. Смерть затаилась под толстым слоем зели, выброшенной взрывом бомбы. Много лет пахали это поле тракторами. И ничего. А Пётр Фёдоров подъехал ближе к воронке и забуксовал. Его МТЗ-2 подбросило в воздух. У тракториста ни одной царапины, но прожил он всего два часа после взрыва.

Тяжело добывался послевоенный хлеб. Последствия войны сказывались ещё долго. У меня сохранились выписки из годовых отчётов колхоза «Красный маяк». В 1948 году урожайность зерновых по колхозу составила 4 центнера с гектара. На трудодень в этот год было выдано 10 копеек и 600 граммов зерноотходов. В 1949 году урожайность зерновых составила 2 центнера с гектара, оплата трудового дня составила 8 копеек и 560 граммов зерноотходов. Немой, голодный крик этих цифр меня оглушает до сих пор.

Не пожалеем же усилий и сбережём мир.

С. Жариков, главный агроном племсовхоза «Александрино»