«И надо всеми мы рыдали»

Пётр Фёдорович Саврасов – один из тех лицеистов, о ком мы знаем немного, и один из тех, кто слишком рано ушёл из жизни, не реализовав всех своих возможностей.

Сын «кавалера» (наставника-дядьки при молодых великих князьях Николае и Михаиле Павловичах), получивший до поступления в Лицей солидное домашнее образование, он и здесь проявил себя как прекрасный ученик. «Дарования его весьма основательны и надежны. Кротость, спокойствие духа, благородство, скромность, терпеливость, умеренность, чистосердечие и невинность ясно изображаются на открытом лице его; ибо в нем нет ни тени лицемерия»,- отмечали преподаватели. И, видимо, слова об отсутствии лицемерия точны: никто из товарищей никогда не помянул его недобрым словом. Энгельгардт о нём писал, что за всё время он ни разу не был наказан и «вряд ли получил хоть у кого-нибудь выговор». При выпуске из Лицея Пётр Саврасов получил похвальный лист за номером 2 «с правом на серебряную медаль». В памятном альбоме Энгельгардта он записал: «Вспоминайте иногда и о истинно любящем Вас Петре Саврасове. 9.VI.1817».

Его влекла военная служба, и он вступил в лейб-гвардии 1-ю Артиллерийскую бригаду.

Этот портрет работы П.Соколова часто помещают в статьях как изображение Саврасова. Но думается, верно другое его название – «Портрет неизвестного офицера». Все словесные портреты Саврасова сводятся к одному: был ярко-рыж, долгонос, с открытым лицом. При всём желании, никак нельзя представить, чтобы к этому молодому человек относились лицейские прозвища Рыжий или Рыжак. Так что внешность Саврасова, как и части его товарищей, нам неизвестна…

С 24 февраля 1818 года Саврасов был переведен в Москву, где стояла его рота. Он переписывался со своими лицейскими товарищами, с которыми всегда стремился поддерживать отношения. И.Пущин в письме В.Вольховскому от сентября 1820 года называет Саврасова одним из немногих оставшихся верных товарищей. Кстати, чаще всего Саврасов переписывался именно с Вольховским, которого любил и уважал (видимо, много было общих интересов!). Саврасов участвовал в праздновании лицейской годовщины в 1825 году, той самой, о которой Пушкин, находившийся в ссылке в Михайловском, писал в самом знаменитом своём стихотворении на день Лицея.

Про его отношения с Пушкиным неизвестно практически ничего. В Лицее они были соседями: № 14 - Пушкин, № 15 – Саврасов, но стена между их комнатами была глухая, к тому же Саврасов не участвовал ни в каких лицейских изданиях, был очень далёк от литературных увлечений и мальчишеских забав Егозы-Пушкина.

Служба Саврасова протекала успешно. Видимо, был он из категории «слуга царю, отец солдатам»; участвовал в военных походах и в войне России с Турцией («Саврасов и Корнилов в походе»,- сообщал Энгельгардт осенью 1829 г.), от пуль не прятался, храбро воевал. Весной 1827 года получил чин полковника. Энгельгардт писал Матюшкину: «Рыжая его голова выглядывает между золотыми широкими эполетами, как пламя Царскосельского пожара выглядывало между золотыми главами церкви» (Энгельгардт имеет в виду пожар 1820 года в Екатерининском дворце и в Лицее).

Всё оборвалось неожиданно и страшно. Саврасов, всегда обладавший хорошим здоровьем, вдруг стал плохо себя чувствовать. М.Яковлев сообщал В.Вольховскому: «Рыжий наш что-то захирел.» А у Рыжего была скоротечная чахотка… В тяжёлом состоянии он был вывезен в Германию для лечения, но помочь ему уже ничего не могло. Саврасов умер 4 августа 1830 года и был похоронен в Гамбурге. Ему был 31 год. Семьи он, очевидно, попросту не успел завести…

Смерть Саврасова потрясла всех его лицейских товарищей. Жена декабриста А.Розен в письме Энгельгардту от имени Пущина, которому переписка была запрещена, пишет: «Смерть Саврасова его поразила; в душе пожелал ему светлой вечности и сказал с Вами: ему теперь легче! Не стало одного доброго товарища…»

В 1831 году Пушкин, пересчитав в стихотворении "Чем чаще празднует Лицей…" всех погибших к этому времени одноклассников, вспомнил и Петра Саврасова:

Шесть мест упраздненных стоят,

Шести друзей не узрим боле…