Народ "земли" или "неба"?

Еще одной важной темой нашего раздела, которая также, хотя и несколько иным образом, связана с проблематикой жизни на Земле обетованной, является требование отдаляться от всяческих форм языческих культов. Вступив в Страну Израиля и овладев ею, евреи должны будут создать в ней совершенно новое общество, в котором не останется ни следа от предшествующей цивилизации. Вся книга Дварим полна запретов, наглядно демонстрирующих опасение растлевающего влияния древних языческих культур и религий.

Видимо, речь идет не столько о прямом влиянии представителей иных народов, сколько о воздействии места, которое может вызвать чувство близости разнообразным языческим божествам. В самом деле, как нам известно, весь комплекс этих запретов никогда не соблюдался в полной мере: не только на первых порах завоевания страны, но и спустя столетия в ней можно было встретить отдельные очаги — порой небольшие, а порой и довольно значительные — языческих народов и культур. Это не случайно. Кажется, что евреев охватило недостойное и недозволенное, но при этом глубоко аутентичное чувство связи между жизнью на земле и близостью к культам ее богов. Книга Шофтим рисует нам картину тяготения к символам и архетипам древних религий и суеверий, связанных с землей. В этом явлении была своя логика. Вступившим в Страну Израиля евреям предстояло кардинальное изменение образа жизни. Наши праотцы были пастухами, так определяли себя и родоначальники колен: «Пастухи овец твои рабы, и мы, и наши отцы» (Берешит, 47:3). И в Египте у евреев, чем бы они ни занимались, даже на принудительных работах, не было никакой прямой связи с земледельческим трудом и сельским хозяйством.

Таким образом, становится ясно, какое испытание предстояло первому поколению евреев, поселившемуся в Стране Израиля. Их корни — в обществе, оторванном от земли, существующем за счет совсем иных ресурсов. Связь с землей знаменовала не только смену рода деятельности, но и преобразование сознания. Люди должны были свыкнуться с определяющей ролью круговорота времен года, с миром сельскохозяйственных работ, с почти чувственной привязанностью к земле. Если же, начиная новую жизнь, сталкиваются с существующей уже материальной и культурной базой, которая основана на культах плодородия, то подчас бывает трудно отделить чисто профессиональную, техническую сторону сельскохозяйственной деятельности, связанных с ней примет и навыков, от переплетенных с ней элементов язычества.

Эти обстоятельства сами по себе не порождают стремления к язычеству в полном объеме, со всеми его мифами, однако они приводят к созданию смешанной культуры: новые поколения земледельцев служат Творцу, следуя традиции своих предков, однако наряду с этим соблазняются поч­венническими, связанными с плодородием культами. Они не видят в этом никакого противоречия. В книге пророка Ирмияѓу (глава 44) гнев обрушивается на женщин, продолжающих совершать воскурения языческим богам, не осознавая, что иудаизм однозначно отрицает подобный синтез религий и обрядов. Поэтому именно при вступлении евреев в Страну Израиля следовало максимально заострить запрет перенимать языческие обычаи населявших эту землю народов.

По этой причине наш раздел содержит в себе заповеди о подстрекательстве к идолопоклонству, о лжепророках, проповедующих от имени языческих божеств, о целом городе, попавшем под влияние древних культов. В них идет речь о людях, которых охватывает соблазн изменять (или, по их мнению, добавлять, якобы способствуя полноте картины мира). Тора подчеркивает, что тот, кто призывает к идолопоклонству, кем бы он ни был, в действительности «домогался отвратить тебя от Г-спода, Б-га твоего, выведшего тебя из страны Египетской, из дома рабства» (Дварим, 13:11).

Требование максимально отстраняться от всех форм языческих культов призвано напомнить об особом предназначении еврейского народа, подчеркнуть его отличие и отдаленность. Евреи должны помнить, что, в конце концов, их «народ живет отдельно» (Бемидбар, 22:9), и законы и обычаи иных народов не для них.

Недаром неоднократно встречающееся в Писании неопределенное выражение «народ земли» (Берешит, 23: 12–13 и др.) стало в еврейской традиции бранным выражением, обозначающим далеких от Торы невежд. Еврейский народ, как бы тесно он ни был связан со Страной Израиля, никогда не станет «народом земли»; он остается «народом неба».АДИН ЭВЕН-ИСРАЭЛЬ ШТЕЙНЗАЛЬЦ по материалам booknik.ru