О «Домострое»

«Домострой» – замечательный памятник рус­ской культуры.

Само слово домострой сейчас упот­ребляется в двух значениях: 1) рус­ский письменный памятник, содержа­щий свод житейских правил и настав­лений, требующих беспрекословного повиновения главе семьи; 2) патриар­хальный семейный уклад, основанный на таких правилах.

Книга «Домострой» являлась своего рода учебником жизни и содержала правила общественного, религиозного и семейно-бытового поведения, а так­же наставления, относящиеся к веде­нию хозяйства. Слову домострой близ­ки по значению такие однокоренные слова, находившиеся ранее в речевом обиходе, как домостроитель «хозяин, эконом»; домостроительство «хозяй­ство»; домостройство «искусство ве­дения хозяйства». Вот как о последнем понятии говорилось в знаменитом сло­варе К. Истомина 1691 г.: «Домомъ ли жити требно домостройство, всякому знати своихъ вещей свойство».

Обратимся к отрывку из главы «Домо­строя» под названием «Како детей сво­их воспитати во всяком наказании и страсе Божии»: «А пошлет Бог у кого дети, сынове и дще­ри, и имети попечение отцу и матери о чадех своих … воспитати их в добрем нака­зании, и учити их страху Божию, и вежеству и всякому благочинию… А коли сын или дщерь слово или наказание не слушает, не боитца и не творит того, как муж или отец ли мати учат, – ино плетью по­стегать, по вине смотря; а побить не пе­ред людьми, наедине… А про всяку вину по уху, ни по видению не бити… А плетью с наказанием бережно бити: и разумно и болно и страшно и здорово».

Язык па­мятника отличается от современного и изобилует старыми «речениями», уста­ревшими оборотами и формами слов.

Каков перевод отрывка на современный русский язык? Сейчас мы бы это сказали так: «А если пошлет Бог кому детей, сыновей и дочерей, то отцу и матери нужно забо­титься о своих чадах… воспитать в доб­ром навыке: учить страху Божию и вежли­вости, и всякому порядку… А если сын или дочь не слушают слова и наставления [ро­дителей], не боятся и не делают так, как муж или отец и мать учат, то плетью их постегать, по вине смотря; а побить не перед людьми, наедине… А за любую вину по уху, ни по глазам не бить… А наказы­вать плетью бережно и разумно, и больно и страшно, и здорово».

Как видим, в отрывке встречаются и известные нам слова и целые фраг­менты, не требующие перевода и спе­циальных знаний, и устаревшие, нам непонятные: в страсе, сынове, дщери, о чадех, в добрем наказании, вежеству и др. Что они собой представляют?

В страсе – исчезнувшая из современ­ного обихода древнерусская форма мес­тного (предложного) падежа единствен­ного числа существительного страх.

Сынове, дщери – старинные формы именительного падежа множественно­го числа существительных, из них пос­леднее представлено в церковнославян­ской звуковой оболочке – дщерь (ср. древнерусск. дъчи). Эти и им подобные слова склонялись по-особому, меняя свои грамматические формы в зависи­мости от старых типов склонения. Так, например, существительное сын относи­лось к склонению на и (у краткий).

Историзм о чадех представляет собой с морфологической точки зрения фор­му местного (предложного) падежа мно­жественного числа существительного чадо с характерным для этого типа скло­нения окончанием -ех (>ѣхъ). Небезын­тересно лексическое значение этого сло­ва, встречающегося в произведениях классической литературы, на­пример, у И. А. Гончарова: «Приехал со всеми чадами и домочадцами», или у него же: «Мать лелеяла и баловала его, как балуют единственное чадо». Чадо – слово книжного употребления, имевшее значение «дитя, ребёнок, сын или дочь», и теперь ещё с шутливой иро­нией употребляется, а в церковном оби­ходе значит «духовный сын или духов­ная дочь». Об употребительности это­го слова в древние времена свидетель­ствует тот факт, что оно явилось исход­ным материалом для создания произ­водных слов чадолюбивый – любящий своих детей, чадолюбие – любовь к сво­им детям, исчадие (ада) и т. п.

Слово вежество (древнерусск. вѣжьство) употреблялось раньше в двух значениях: 1) наука, знание; 2) учтивость, вежливость. В разбираемом отрывке оно, скорее всего, двузначно.

Мы проанализировали только не­многие «диковинные» слова и древ­ние грамматические формы. Их в «До­мострое» немало. Особенно интерес­ны, на наш взгляд, забытые слова сто­лового обихода, в обилии представлен­ные на страницах этого памятника. Вот лишь некоторые из них: бухон – пышный белый хлеб, буханка (от польск. bосhепеk), кваснúк – сосуд для хранения и разлива кваса, колачи (калачи) – пшеничный хлеб в фор­ме замка с дужкой (слово образовано от древней формы коло – колесо; ка­лачами называли также всякий не­большой круглый хлеб).

Говоря в целом о языке «Домостроя», следует подчеркнуть, что в этом памят­нике письменности наблюдается свое­образное переплетение, синтез церковно-книжной традиции, идущей от рели­гиозных «учительных» книг, и народ­но-разговорного бытового языка с эле­ментами приказной письменности.

«Домострой» показал потенциаль­ные возможности нашего языка не только на лексическом и грамматичес­ком уровне, но и на художественно-эстетическом. Не случайно, что в это время начинает появляться большое количество бытовых повестей.

До сих пор остаётся загадкой, кто был автором столь яркого и популярного в народной среде произведе­ния. Как правило, у многих произве­дений древнерусской литературы был коллективный автор: они слагались ве­ками путём чтения, выписок и отбора разных поучений, травников и отре­ченных книг, всей той литературы, ко­торая была доступна народу. Нельзя исключать того, что «Домострой» – это собрание правил самих русских людей, их человеческого опыта и зна­ний (особенно это ощущается при чте­нии хозяйственных глав книги). До сих пор учёные не пришли к единому заключению об авторстве данного про­изведения. Его первые списки отно­сятся еще к XVI в., когда создавались такие обширные исторические своды, как Стоглав и Степенная книга. В их собирании и копировании принимал активное участие поп Сильвестр, находившийся под покровительством патриарха Макария. Составление «Домостроя» приписывали Сильвес­тру уже в XIX в. (П. П. Вяземский, Н. И. Костомаров и С. М. Соловь­ёв). Были и противники этой точки зрения, но это отдельный и весьма не­простой научный вопрос. Несомненно одно: отдельные фрагменты этого памятника собирались и обрабатыва­лись именно Сильвестром.

Надо согласиться с профессором В. В. Ко­лесовым, написавшим лаконично: «„До­мострой” стал символом прошлого» (Колесов В. В. «Домострой» как па­мятник средневековой культуры // Домострой. – СПб., 1994. – С. 305), но он, как это ни парадоксально может по­казаться, популярен и сейчас. Ведь мно­гочисленные лечебники, поваренные и кулинарные книги буквально списаны с отдельных глав «Домостроя». Значит, его история продолжается…

Нынешнему читателю – и учителю, и ученику – небезынтересно будет прикоснуться к этому оригинальному произведению русской письменности, ощутить богатство, образность и экспрессию его языка, отражающего свое­образную философию быта средневе­кового человека.

Источник: Никитин О. В. О «Домострое» // Русский язык в школе и дома. – 2003. – № 6. – С. 5–6.

*

См.:

Карта сайта

https://multiurok.ru/blog/karta-saita.html

Древнерусская литература

https://multiurok.ru/blog/drevnerusskaia-literatura.html

Литература

https://multiurok.ru/blog/literatura.html