Техника. Часть 2

Появляются гравюра и печатный станок — первый в истории способ массового тиражирования изображения. До этого художник в Кельне мог за всю жизнь не увидеть ни одной флорентийской работы. Возникает общеевропейский визуальный язык, складываются каноны, появляется само понятие «школы» и «влияния» в современном смысле. Дюрер первым понимает, что гравюра — это не просто репродукция, а самостоятельное искусство и заодно бизнес.

Тот же Дюрер популяризирует сочлененный деревянный манекен для постановки фигуры и драпировок. А также перспективные машины — рамки с натянутой нитяной сеткой, через которые он смотрел на модель и переносил пропорции на расчерченный лист. Это безумно удобно и при копировании — думаю, что в детстве все так перерисовывали картинки с книжек, разбив оригинал на квадраты и постепенно перенося изображение.

Художник начинают активно использовать свиной мочевой пузырь. С конца XVII века готовую масляную краску хранили именно в нем: пузырь завязывали ниткой, при работе прокалывали костяной иглой, потом затыкали затычкой. Это первый «портативный» способ хранить краску — раньше пигмент растирали с маслом прямо перед сеансом и о пленэре не могло быть и речи.

В 1822 году появляется металлический шприц для краски, а в 1841 году американский художник Джон Гофф Рэнд патентует оловянный тюбик с винтовой крышкой. Но полтора века между пузырем и тюбиком — это эпоха, когда пейзажисты уже могли рисовать не только в студии, а выезжать на натуру. Спасибо вам, свиньи.

Невозможно переоценить венецианское листовое зеркало XVI века — без него не было бы ни автопортрета как жанра, ни Веласкеса с его «Менинами». Некоторые историки считают, что психология и рефлексия стали возможны только с изобретением качественных зеркал и с возможностью увидеть себя со стороны.

Упомяну еще великую книгу — анатомический атлас Везалия «De humani corporis fabrica» (1543), гравюры для которого делались в мастерской Тициана. С этого момента художник имеет под рукой понимание и скелета и мускулатуры. В результате фигуры обретают ту убедительность, которой не было ни в Средневековье, ни даже в раннем Возрождении.

А потом приходит фотография и меняет мир живописи навсегда. Спасает ее, выводя из тупика реализма.