Вкус полыни.

Вкус полыни. С любимыми не расставайтесь, Всей кровью прорастайте в них. И каждый раз навек прощайтесь, Когда уходите на миг! Потихоньку просыпался новый день. В сарае лениво жевали сухую траву коровы. Утро своим звонким "кукареку" встретили озорные красавцы-петухи. Патимат уже вышла во двор. Работы было много: старую корову подоить нужно, молодая отелилась - телёнка пустить к маме, навоз вынести, двор подмести, воды принести на целый день. Старшей дочери в многодетной семье, где детвора мал мала меньше, приходится нелегко. Патимат закончила три класса сельской школы, потом отец в сельсовете договорился, чтобы ей добавили 5 лет - жена после последних родов никак не оправилась, и пара рук в хозяйстве не была лишней. Так маленькая Патишка в 12 лет превратилась в семнадцатилетнюю девушку. Кроме неё были ещё младшие сёстры Ашура, Хадижат, Пирдауз и самый младший, долгожданный сын Хасан. Но девочки ходили в школу, помогали маме только по дому и ухаживали за братиком. А Патимат и за скотиной ходила, и в поле работала с отцом, и в лес за дровами, но никогда не жаловалась, бралась с охотой за любую работу. Но самым любимым занятием было помогать отцу - он кроил и шил верхнюю одежду: ватные фуфайки и шаровары для мужчин. Односельчане терпеливо ждали, пока очередь дойдёт до их заказа, потому что одежда, сшитая Джалилом, была самая качественная. Патимат не дыша слушала поучительные истории из Корана, а тем временем аккуратные, ровные строчки стройно ложились на ткань. Специально для неё отец купил в соседнем селе немецкую швейную машину "ZINGER", она, как рассказывал он ей, принадлежала старому сапожнику, который привёз из самой Германии. В те времена не было больших заводов, и швейные машины делали только несколько мастеров. Поэтому все машины отличались друг от друга. И такой швейной машины больше не было, разве что, только похожие. Отец всегда говорил: " Эта машина не такая как остальные, она чувствует, кто за ней работает, какое у тебя настроение. Ты сначала протри её, капни масла в механизмы, поговори и потом только начинай работать". У Патимат управляться с шитьём получалось не хуже, чем у отца. Он кроил- она шила. Ей казалось, что она участвует в каком-то таинственном действии: ровное полотно превращалось в тёплую одежду; мало того, от неё зависело, что кто-то согреется или замёрзнет в худой старой фуфайке, что кто-то останется жив в схватке с медведем, благодаря плотности ватников, что кто-то в новой одежде приглянется мимо проходящей девушке с кувшином. .Произнеся последнюю фразу, моя любимая бабушка грустно улыбнулась. В её родных серых глазах появилась невыразимая боль и тоска. Я внутренне сжалась, сердце разрывалось, мне было невыносимо больно. Весна пробуждает всё живое. Утро бывает раннее, чем обычно, день солнечнее, краски ярче, запахи насыщеннее. Сердце распирает от полноты чувств и готовится к принятию чего-то особенного. Пока солнце высоко не поднялось и не появилось на улице много людей, я пошла на родник за водой. Вода в реке журчала и рассказывала обо всём, что встретилось на пути. Я зачерпнула полные ладони чистой, ещё ледяной воды и, зажмурив глаза, полила себе на лицо. А потом повернулась к восходящему солнцу и, не открывая глаза, позволила его лучам согревать себя. Но близкое ржание коня меня напугало, и, о разрази меня Всевышний, я увидела прямо перед собой незнакомого мне юношу, который без тени насмешки зачарованно разглядывал меня. - Что ты делаешь? - гневно я выкрикнула ему в самое лицо, наспех наполняя свой кувшин из родника. Смущение и стыд никак не давали мне закинуть посудину за спину. И так, держа кувшин перед собой, я убежала прочь. Видимо, мои неловкие движения его очень рассмешили - вслед раздался звонкий смех, сродни горным раскатам грозы. Весь день не могла найти себе места, всё валилось из рук, кусок в горло не шёл. Куда бы ни посмотрела, всюду преследовали меня зелёные глаза, серьёзные и пронизывающие насквозь. Я боялась, что все кругом узнают о том, что я осталась наедине с незнакомым мужчиной, что позор ляжет на голову моего отца; может, зоркие орлы высоко в небе подглядели; может, ручей разнесёт обо всём увиденном. Ночью в комнате матери я услышала тихий шёпот отца: - Сельский староста просит выдать нашу Патимат замуж за его Яхью. Мать отвечала ему, чтобы поступал, как лучше для дочери. И без того взволнованная, я ни на секунду не сомкнула за ночь глаза. Я не знала того, о ком они говорили и не могла выбросить из головы утреннюю встречу. Каждую субботу у озера с плакучей ивой собиралась ярмарка: фрукты и овощи, мясо, привозные диковины, одежда. Как никогда, мать встала раньше обычного и упросила меня сопроводить себя на базар. Мы взяли ватники продать. Выбрали подходящее место и разложили свой товар. Наши вещи быстро разошлись. осталась последняя пара ватников. И вдруг перед нами появился тот юноша! Я не знала, куда себя деть. Он вежливо поздоровался с нами, спросил у матери цену за фуфайку и шаровары. Все мои попытки, вести себя как ни в чём не бывало, были нелепыми и неуклюжими. Мне казалось, на меня вылили красную краску и сердце моё стучит как предатель, словно дятел. К моему счастью, без долгих расспросов, он забрал свою обнову и ушёл. По дороге домой я узнала, что это мой жених. Я не знала радоваться мне или грустить. Впрочем, это моих родителей не волновало. Интересоваться мнением девушки на этот счёт, да и любой другой, не было принято в те времена. Наутро страшная новость разнеслась по улицам и домам села: "Война!". Мы тогда и знать не могли, сколько жизней унесёт она, проклятая, и сколько домов посетит горе. Яхью не сразу забрали на фронт, он был единственным сыном у своих родителей. Но пришёл и его черёд - 15 июля, как сегодня помню этот день. На сельской площади провожали его друзья и родственники, молодой, красивый на гордом скакуне. Меня позвали, чтобы я попрощалась со своим женихом, сказала ему доброе напутствие. Убеждали, что он жених, вернётся - станет мне мужем!. Внутренний голос призывал меня: Да, да! Иди! Он твой родной человек, твоя жизнь, твоя любовь! Он вернётся, вы будете счастливы! Вернётся.. Вернётся ли?!.. А если не вернётся?. Что скажут люди?.Будут говорить, что я влюбилась, все узнают, засмеют.. Чувство стыда, чувство гордости, чувство собственного достоинства приковали меня. Слёзы текли по моему лицу, когда я была одна, и сердце рассыпалось на осколки, когда я не могла дать волю чувствам. С того дня навсегда в сердце моём поселилось дрожание берёзовых листочков и на губах - вкус полыни. По ночам я смотрела в небо на звёзды и мечтала, что он, защищённый от холода моими ватниками, также смотрит в небо и ведёт неслышный монолог с ночными стражниками земли. Яхья пропал без вести на фронте. Как стало известно через много лет, он погиб в боях под Туапсе от многочисленных ранений ровно через три месяца после ухода из дома. Моя бабушка никогда его больше не видела. Бабушка, моя любимая бабушка! Как мне тебя не хватает! Твоих мудрых советов! Прикосновения твоих дрожащих от Паркинсона рук! Твоих родных серых глаз! Бабушка, моя милая бабушка! Как вернуть мне твою юность? Как исправить твою ошибку? Как, хоть на миг, сделать тебя счастливой?