Записки медсестры

Зачем больнице информация о семье и детях

По закону должно быть согласие пациента на любую манипуляцию. Согласие – это значит обладать полной информацией на доступном языке.

Нас учат объяснять пациентам так, как нам объясняют, например, в банке, разжевывая простым языком все непонятные слова, ему и его семье, как будто перед тобой десятилетний ребенок.

Не использовать терминологии, понятной только медикам. Но сначала нужно понять, что пациент знает о своей болезни, чтобы не давить на него своим знанием и авторитетом. Расспросить, что он понимает о своем заболевании, о своих ограничениях, как он думает, откуда заболевание появилось и за чем теперь надо следить? И только поняв, какие есть пробелы в его знаниях, дать ему недостающую информацию.

В компьютерном анамнезе, в личном деле пациента, есть несколько граф о составе семьи, о том, с кем живет пациент и нужна ли ему помощь дома. Система анализирует данные и определяет, к какой группе относится пациент, может ли он спокойно после выписки поехать домой, будет ли там за ним уход или ему нужно постоянное сопровождение. Если программа показала, что пациенту обязательно нужна поддержка и помощь дома, а он живет один, то его не выпишут домой, приходит клинический соцработник, с которым вместе решается, как можно человеку помочь.

В программу записывается много разной информации, которая напрямую не связана с состоянием пациента, но может косвенно влиять на него и используется как дополнительный инструмент диагностики.

Важно все: какая профессия у пациента, на каком этаже в доме он живет, есть ли там лифт, сколько детей и какого они возраста, если дети выросли, то где они живут.

Эти данные программа обрабатывает таким способом, что на выходе определяет, относится ли пациент к группе риска в какой-то из социальных областей, или финансовой, или, например, показывает, что у пациента депрессия, а это важный фактор, потому что он влияет на принятие решений о своем лечении, о сложностях на этапе восстановления после операций.

Однажды у меня был пациент, который поступил в отделение хирургии с огромным абсцессом на попе, после того как ввел себе туда дозу. Я собирала его анамнез: женат, трое детей. Потом я обсуждаю пациента со своей руководительницей, рассказываю ей про показатели крови, про стадии заживления места операции, про то, что пациент много лет принимает наркотики, и она спрашивает:

– А с кем его дети сейчас, пока он в больнице?

– Хм, не думала об этом. Ну, наверное, с мамой. Честно сказать, он вообще не производит впечатления, что как-то участвует в жизни своих детей.

– Но они у него есть, трое. И он женат. И наверняка из-за больницы их привычный режим нарушен. Ты должна узнать, кто смотрит сейчас за детьми, где они и есть ли дома кто-то, кто помогает.

Наркомания – это просто бэкграунд нашего пациента, каждый человек приходит со своим фоном, это только данные, которые могут нам помочь, мы не оцениваем их, а используем как инструмент, и лечить от наркотиков мы его не будем, потому что лечить мы будем абсцесс на его попе.