Записки медсестры

Мы стоим, взявшись за руки, и моя пациентка поет мне Аве Марию”

Вообще, практика устроена так, чтобы мы побывали во всех отделениях и видели пациентов на разных стадиях – до операции, после операции, в реанимации, в реабилитации, при выписке и при поступлении, с поставленным диагнозом и без диагноза. На каждой стадии мы должны принимать участие, у нас есть специальная книжечка на два года практики, где отмечается, какие действия и процедуры ты делал, какие инструкции давал. Клинические руководители потом смотрят, где остался пробел, и обязательно позовут сделать что-то, что еще сделать не успел.

Это нужно, чтобы научиться различать особенности каждого периода, на что именно надо обращать внимание до операции, а на что после, и на что сразу после вывода из наркоза, или в первый день после операции, или на третий день. И так в каждом отделении.

В хирургии меня так позвали выписать пациентку после онкологической операции по удалению груди. Выписать означает пройтись вместе с пациентом по всем документам, которые выдал врач, обсудить его рекомендации и обозначить план дальнейших действий, объяснить, как ухаживать за послеоперационным разрезом, научить распознавать тревожные симптомы, при которых надо обратиться к врачу, рассказать о побочных эффектах от выписанных препаратов.

И еще ей в отделении выдали специальный лифчик с протезом с одной стороны, чтобы было незаметно, что одну грудь ей отрезали. И я помогаю ей лифчик надеть и помочь приспособиться к нему.

После операционной мы поднимаемся в хирургическое отделение. Вот моя однокурсница была на операции по уменьшению желудка, которую делают по медицинским показаниям при сильном ожирении, и мы идем работать с пациентами после таких операций.

Приходит Рима – наша университетская руководительница практики, и спрашивает, что у меня сегодня за пациент. А у меня молодая женщина, которой год назад сделали такую вот операцию против ожирения, и у нее пару месяцев назад начались сильные осложнения, никто не может понять почему, состояние ее стремительно ухудшается, ее собираются на вертолете отправлять в другую клинику.

Рима спрашивает:

– Что с ней? Почему она умирает?

– Я не знаю, никто из врачей даже не знает.

– Почему у нее начались эти осложнения?

– Но откуда я могу знать, Рима, если даже врачи не знают?

– Хорошо, давай так. С самого начала. Что во время такой операции делает хирург? В каком месте он делает разрезы? Какие части пришивает к каким? Какого вида клетки на этой мышце и какого вида на вот этой? Какие стадии заживления проходят? Теперь открой все ее анализы крови и скажи, на какие показатели мы должны посмотреть? О чем говорит этот показатель, а о чем вот этот?

Мне не нужен правильный ответ от тебя, мне нужна твоя мысль в правильном направлении. Не бойся говорить вслух все, что ты знаешь по этой теме, все, что приходит тебе в голову, когда мы говорим об этой операции или о биохимии крови при осложнениях.

После разговора с Римой я с чувством полной ничтожности захожу в палату к пациентке, у которой удалили аппендицит. В горле ком стоит, ощущение, что я не училась до этого три года, ничего не знаю, да еще и руководительница прекрасно говорит по-русски, а приходится говорить на иврите, потому что иначе не разрешают.

Пациентка встречает меня в дверях палаты и сообщает, что она в прошлом оперная певица и хочет исполнить мне оперу. Закрывает дверь в палату, берет меня за руку и начинает петь.

Мы стоим в центре палаты, справа от нас лежит женщина с переломом шейки бедра, слева молодая девушка после операции с сильными болями. Мы стоим, взявшись за руки, и моя пациентка поет мне Аве Марию.