Дидактический материал для обучения анализу прозаического текста на уроках литературы.

От анализа текста - к сочинению

1. Теоретические сведения о художественном стиле и художественном тексте.

Художественный стиль используется в произведениях художественной литературы, относится к книжной речи.

Задача художественного стиля — нарисовать словами картину, выразить отношение к изображаемому, воздействовать на чувства и воображение читателя.

Особенность художественного стиля — единство коммуникативной и эстетической функции, высокая образность.

Характерные выразительные средства:

— тропы: метафора, метонимия, олицетворение, сравнение, эпитет и др.;

— фигуры речи: анафора, антитеза, градация, инверсия, параллелизм, риторические вопросы, восклицания и др.

Художественный стиль обычно используется в авторской речи, в речи персонажей могут присутствовать и другие стили, например, разговорный (Литневская Е.И. Русский язык: Краткий теоретический курс для школьников. М.: МГУ, 2006).

Художественный образ — способ восприятия и отражения действительности. В художественный образ входит и действительность, переработанная творческой фантазией автора произведения, и его отношение к изображённому. В образе раскрываются предметы окружающей действительности: один через другой. Если в научно-логической мысли всё чётко и однозначно, то в художественной — многозначно. Художник мыслит образами, когда одни образы познаются через другие. Например, в «Войне и мире» Л.Толстого образ Андрея Болконского раскрывается через любовь к Наташе, через отношения с отцом, Пьером Безуховым, через небо Аустерлица и старый дуб в Отрадном. Метафоричность, ассоциативность, многоплановость присущи художественному образу.

Художественный конфликт — столкновение, на котором построено развитие сюжета в художественном произведении, своевременно не разрешённое противоречие, переросшее в прямое столкновение. Различают несколько видов конфликтов: 1) природный; 2) социальный; 3) внутренний (психологический); 4) экзистенциальный (существование человека в мире, его место и роль в этом мире).

Например, конфликт:

— долга и чести;

— разума и чувства (ума и души);

— отцов и детей;

— человека и государства;

— конфликт (антитеза) “живое — мёртвое”, “жизнь и смерть”, “временное — вечное”, “бытие — небытие”, “прошлое — настоящее” (экзистенциальные конфликты).

Тип — художественный персонаж, обладающий обобщёнными чертами характера и отражающий существенные жизненные явления и процессы. Напомним ученикам литературных героев, представляющих определённый тип.

1. “Высокие безумцы”: Гамлет, Дон Кихот, князь Мышкин, Чацкий.

2. Праведники: Иван Флягин (Н.Лесков. «Очарованный странник»), Матрёна (А.Солженицын. «Матрёнин двор»), Дарья Пинигина (В.Распутин. «Прощание с Матёрой»).

3. Тип маленького человека: Самсон Вырин (А.Пушкин. «Станционный смотритель»), Акакий Акакиевич Башмачкин (Н.Гоголь. «Шинель»), Макар Девушкин (Ф.Достоевский. «Бедные люди»), Евгений (А.Пушкин. «Медный Всадник»), Желтков (А.Куприн. «Гранатовый браслет»).

3. Тип лишнего человека: Онегин, Печорин, Рудин.

4. Толстовский тип героев: Андрей Болконский, Пьер Безухов (через сомнения, ошибки, заблуждения приходят к нравственному очищению, истине).

5. Тип “тургеневской девушки” (Ася, Лиза Калитина).

6. Чеховские интеллигенты, “герои-недотёпы”.

7. Шукшинские “чудики”.

Повествование — связное изложение реальных или вымышленных событий в их временной последовательности.

Формы изложения повествовательного текста

1. Панорамное повествование, которое предполагает присутствие автора, стоящего над всеми персонажами, но исключённого из действия.

2. Повествователь включён в действие, он рассказчик истории. Повествование ведётся от первого лица, где даётся личностное восприятие описываемых событий. Такое повествование может быть представлено в рассказе, новелле.

3. Переменное повествование, когда повествователь может быть исключён из действия, но может являться и участником событий.

Таким образом, повествователь может выступать в роли стороннего наблюдателя, очевидца событий, “хранителя времени”.

Повествование может быть изобразительным и информативным: изображается какое-то событие, действие, сообщается место и время действия.

Структура повествовательного текста

1. Экспозиция (начало действия).

2. Развитие действия.

3. Кульминация (самый важный момент события).

4. Развязка (конец действия).

2. Практикум по анализу художественного повествовательного текста.

Юрий Бондарев «Война».

(1) По грязному снегу только что освобождённой станицы наш солдат вёл взятого в плен немецкого офицера. (2) Офицер ранен, рука на перевязи, под меховой каскеткой — молодое, обросшее, испуганно заискивающее лицо.

(3) Из проулочка навстречу им, шатаясь от возбуждения от минуту назад пережитой атаки, выбежал коренастый солдат в распахнутом ватнике с прижатым к груди раскалённым стрельбой автоматом. (4) Злые, чёрно-угольные глаза солдата неистово блеснули на пленного, зыркнули на конвоира; цигарка, зажатая в зубах, горячо разгоралась, он жадно затягивался, не выпуская дым, а глотая хриплыми вдохами.

(5) — Куда ведёшь курву? — выплёвывая докуренную до губ цигарку, крикнул он задохнувшимся голосом. — (6) Куда, я тебя спрашиваю?

(7) — В штаб. (8) Раненый он… (9) Сдался вот. (10) Веду…

(11) — Чего раненый? (12) Где? (13) Чего раненый? (14) Симулянт! (15) Гад ползучий! (16) Фашистская сволочь! (17) Церемониться, мать его в душу! (18) А ну!..

(19) Коренастый, оскалясь, подскочил к пленному и вдруг со всей силой рванул повязку на руке немца, отдирая её с треском бинтов, лопнула перевязь.

(20) — Их есть не фашист!.. — закричал немец, с ужасом отшатываясь, видя кровь, проступившую сквозь полусодранный бинт на руке. — Камрад!

(21) Он сморщился, заплакал, сгибаясь от боли и нянча свою окровавленную кисть, как ребёнок.

(22) — Их есть… камрад!..

(23) — Я те дам “камрад”! — прохрипел солдат и, не снимая ремень автомата с шеи, сбоку полоснул короткой очередью в перекошенное страхом и болью лицо немца, понявшего свою смерть лишь в последний момент.

(24) Он, мокро и коротко хлюпнув носом, вскинул дикие, отталкивающие неизбежное глаза, но сказать ничего не успел — брызнули кровь и мозги на снег, истоптанный, исчернённый колёсами, копытами, сапогами.

(25) — Ты что? (26) Очумел? (27) Зачем, а? — бормотал конвоир, бледный, весь трясясь, стуча зубами, растерянно, судорожно вытирая рукавом шинели забрызганный красными сгустками подбородок.

(28) — Нюня ты! (29) Баба с мокрым подолом! — крикнул низкорослый солдат. — (30) Таких, как ты… самих надо! 31) Они б тебя в плену конфеточками кормили!.. На вот им!..

(32) И, хлопая себя по ширинке, хрипло и страшно захохотал, как безумный.

(33) Они вместе пошли по дороге. 34) Конвоир, спотыкаясь, оглядывался. (35) Его колотила дрожь. (36) Он не мог выговорить ни слова.

(37) Потом из ближней хаты вышел старик, глянул из-под ладони вслед удалявшимся солдатам, поглядел на убитого немецкого офицера, покачал головой, забормотал печально, тихо:

(38) — Эх, война, война. (39) А ведь мать у него, должно, где есть. (40) Эвон молодой какой, прости Господи…

(41) И, жалостливо вздыхая, стянул сапоги с убитого, затем, подумав, и шерстяные носки снял.

(42) Есть периоды в человеческой истории, когда добро и зло ходят в обнимку, шатаясь от жестокого хмеля.

Вопросы и задания

1. О чём повествуется в рассказе?

(Об антигуманном поступке советского солдата, который в злобе расстрелял пленного немецкого офицера.)

2. Какой вопрос задаёт автор? Что его волнует?

(Совместимы ли война и гуманизм по отношению к врагу?)

3. Какой ответ он даёт?

(С горечью констатирует, что иногда есть такие “периоды в человеческой истории, когда добро и зло ходят в обнимку, шатаясь от жестокого хмеля”.)

4. От какого лица ведётся повествование?

(От лица рассказчика.)

5. В какой роли он выступает?

(Он наблюдает сцену со стороны, но видит все мельчайшие детали, слышит разговор её участников.)

6. В какой последовательности разворачиваются события (сюжет рассказа)? Сколько абзацев занимает экспозиция? О чём в ней повествуется?

(В экспозиции (2 абзаца, предложения 1–4) автор знакомит нас с участниками драмы. Сначала видит пленного офицера. Он “ранен, рука на перевязи”. Затем “коренастого солдата”, только что пережившего немецкую атаку. Внимание рассказчика сосредоточено на психологическом состоянии и пленного, и советского солдата. Описание экспрессивно: у офицера “испуганно заискивающее лицо”, у солдата “злые, чёрно-угольные глаза”, которые “неистово блеснули на пленного, зыркнули на конвоира”. Просторечный глагол “зыркнули” передаёт всю злобу, исходившую от солдата. Далее повествуется о самой драме.)

7. Чем характеризуется развитие действия? Сколько абзацев оно занимает?

(Выразительность повествования, которое занимает большую часть текста (предложения 5–36), достигается за счёт эмоциональных реплик конвоира, солдата и пленного: (“Куда ведёшь курву?.. — В штаб. Раненый он… Сдался вот. Веду”), активности глагольных форм (“подскочил”, “рванул”; “с ужасом отшатываясь”, “сгибаясь”, “нянча”; “прохрипел”, “полоснул”). Просторечные и бранные выражения (“цигарка”, “оскалясь”, “очумел”, “курва”, “фашистская сволочь”), оценочно-экспрессивная лексика (“перекошенное страхом”, “бледный, весь трясясь”, “растерянно, судорожно вытирая”, “дикие глаза”, “страшно захохотал”, “жалостливо вздыхая”), передают весь драматизм события, его ирреальность, абсурдность. Жестокий, антигуманный поступок солдата, расстрелявшего пленного, вызывает у конвоира чувство страха, повергает его в шоковое состояние, он не может осмыслить случившееся: “Ты что? Очумел? Зачем? А? — бормотал конвоир, бледный, весь трясясь, стуча зубами…”)

8. Как заканчивается рассказ?

(Нашёлся ещё один свидетель драмы, старик, который объяснил всё случившееся: “Эх, война, война… А ведь мать у него, должно, где есть. Эвон молодой какой, прости Господи”. И финальное размышление автора является констатацией этой горькой правды о войне, где “добро и зло ходят в обнимку”.)

Мы подробно проанализировали рассказ Ю.Бондарева. Безусловно, все наши наблюдения могут стать опорой для литературоведческой статьи, создать которую в отведённое время в рамках ЕГЭ будет не под силу. Что же делать? Как написать сочинение по художественному повествовательному тексту? Посоветуем ученикам воспользоваться тем же алгоритмом, что и при анализе публицистического текста, но с некоторыми добавлениями. Однако опыт работы с такими текстами показывает, что сложности возникают с комментарием проблемы. Поэтому лучше всего комментировать “не отвлекаясь от текста”, иными словами, кратко, но последовательно проанализировать структуру текста, не затрагивая его художественных особенностей (оставим их для тренировочных упражнений). Составим план анализа, адаптируя его под те критерии, по которым проверяется работа. Какие-то вопросы мы оставим, а какие-то сформулируем вновь.

Примерный план сочинения

1. Вступление по теме текста.

2. Тема рассказа. О чём повествуется в рассказе?

3. Проблемы текста. Какие вопросы задаёт автор? Что его волнует?

4. Комментарий проблемы. Краткий последовательный (по структуре текста: экспозиция, развитие действия, кульминация, развязка) аналитический пересказ.

5. К какому выводу приходит автор?

6. Чем привлёк меня этот рассказ?

7. Какие мысли, ассоциации возникли у меня при чтении этого рассказа? Согласен ли я с авторской позицией: “Есть периоды в человеческой истории, когда добро и зло ходят в обнимку, шатаясь от жестокого хмеля”?

Задание. Напишите сочинение по прочитанному тексту. Сформулируйте и прокомментируйте одну из проблем, поставленных автором. Сформулируйте позицию автора. Объясните, почему вы согласны или не согласны с автором прочитанного текста. Свой ответ аргументируйте, опираясь на читательский опыт.

Сочинение

Рассказ назван «Война». Это война, какой её видит Ю.Бондарев, война без прикрас, с кровью и грязью, с болью и страданиями. Самого, может быть, благородного, возвышенного человека она грубо бьёт, но он никогда не расстреляет безоружного человека. Есть и другая война, тоже без прикрас, где человек ожесточается в безумном мире, меняет своё обличье, превращаясь из победителя в тирана.

Ю.Бондарев в рассказе повествует о жестоком, антигуманном поступке советского солдата, в злобе расстрелявшего пленного немецкого офицера. “Совместимы ли война и гуманизм по отношению к врагу?” — задаётся вопросом писатель. И с горечью отвечает, что иногда есть такие “периоды в человеческой истории, когда добро и зло ходят в обнимку, шатаясь от жестокого хмеля”.

Повествование ведётся от лица рассказчика, который видит и осмысляет всю трагедию происходящего. Сначала в поле его зрения попадает пленный офицер (“Он ранен, рука на перевязи”), затем он видит “коренастого солдата”, только что пережившего немецкую атаку, выбежавшего с ещё “раскалённым от стрельбы автоматом”. Слышит реплики солдата, конвоира и пленного. Становится свидетелем кровавой расправы солдата над немецким офицером.

Античеловеческий поступок советского солдата вызывает у конвоира чувство страха, повергает его в шоковое состояние: “Ты что? Очумел? Зачем, а? — бормотал конвоир, бледный, весь трясясь, стуча зубами…” И не только его — читатель так же переживает случившееся, так же не может понять весь ужас происшедшего. Находится и старый свидетель, который, казалось бы, так просто и буднично объяснил действия солдата. Однако и он оправдывает его, списывая всё на войну: “Эх, война, война… А ведь мать у него, должно, где есть. Эвон молодой какой, прости Господи”. Финальное размышление писателя является констатацией этой горькой правды о войне, когда “добро и зло ходят в обнимку”.

Очень сложный и страшный рассказ Ю.Бондарева вызвал у меня, знающего о той войне больше по книгам, чем по рассказам очевидцев (их уже почти не осталось!), самые противоречивые чувства. С одной стороны, можно так же, как и старик, оправдать поступок солдата: старика можно понять — он в оккупации жил и знает, что это такое. С другой — в голове не укладывается этот бесчеловечный акт убийства. Действительно, только в “жестоком хмелю” можно совершить такое.

Вспоминается другая война, описанная Л.Н. Толстым, — война 1812 года. Французские войска отступают по разграбленным и сожжённым им губерниям, тысячи попадают в плен. Вот дрожащий от холода босой барабанщик, которого спасает Петя Ростов, вот обмороженные, больные французы, бредущие за русской армией, наконец, самодовольный щёголь Рамбаль, ранее предлагавший пленному Пьеру поужинать с ним, а теперь добровольно сдавшийся в плен. Русские солдаты могли убить всех их, как это сделал Наполеон во время египетского похода — приказал расстрелять тысячи пленных турецких солдат. Однако в душе как простого русского солдата, так и главнокомандующего Кутузова нет жестокости. Это “тоже люди” — было сказано им: “Мы себя не жалели, а теперь и их пожалеть можно”. По-настоящему гуманное отношение к врагам. У Бондарева здесь совсем другой поворот истории — в сторону “жестокого хмеля” войны и проявления антигуманности в отношении к пленным. Так не должно быть.

От редакции

Думается, что в предложенном тексте можно обратить внимание ребят и на такую деталь: старик, пожалев убитого (мы не согласны с высказанной в сочинении мыслью о том, что поступок убийцы оправдан стариком), снимает с него сапоги, а потом, подумав, и носки. Можно ли понять, что он чувствует? Почему так поступает? Ненавидит ли он немца? Занимается ли мародёрством? О чём думает перед тем, как снимает с убитого носки? В том же самом романе Толстого есть перекликающаяся сцена: Тихон Щербатый рассказывает о том, как он убил француза и взял его сапоги. Партизаны смеются, а Петя Ростов как-то поёживается и не может преодолеть чувство нравственной неловкости, глядя на Тихона. Можно вместе с ребятами вспомнить и обсудить эту сцену.

7

Анализ прозаического текста.

Бунин. ХОЛОДНАЯ ОСЕНЬ

В июне того года он гостил у нас в имении — всегда считался у нас своим человеком: покойный отец его был другом и соседом моего отца. Пятнадцатого июня убили в Сараеве Фердинанда. Утром шестнадцатого привезли с почты газеты. Отец вышел из кабинета с московской вечерней газетой в руках в столовую, где он, мама и я еще сидели за чайным столом, и сказал:

— Ну, друзья мои, война! В Сараеве убит австрийский кронпринц. Это война!

На Петров день к нам съехалось много народу, — были именины отца, — и за обедом он был объявлен моим женихом. Но девятнадцатого июля Германия объявила России войну...

В сентябре он приехал к нам всего на сутки — проститься перед отъездом на фронт (все тогда думали, что война кончится скоро, и свадьба наша была отложена до весны). И вот настал наш прощальный вечер. После ужина подали, по обыкновению, самовар, и, посмотрев на запотевшие от его пара окна, отец сказал:

— Удивительно ранняя и холодная осень!

Мы в тот вечер сидели тихо, лишь изредка обменивались незначительными словами, преувеличенно спокойными, скрывая свои тайные мысли и чувства. С притворной простотой сказал отец и про осень. Я подошла к балконной двери и протерла стекло платком: в саду, на черном небе, ярко и остро сверкали чистые ледяные звезды. Отец курил, откинувшись в кресло, рассеянно глядя на висевшую над столом жаркую лампу, мама, в очках, старательно зашивала под ее светом маленький шелковый мешочек, — мы знали какой, — и это было трогательно и жутко. Отец спросил:

— Так ты все-таки хочешь ехать утром, а не после завтрака?

— Да, если позволите, утром, — ответил он. — Очень грустно, но я еще не совсем распорядился по дому.

Отец легонько вздохнул:

— Ну, как хочешь, душа моя. Только в этом случае нам с мамой пора спать, мы непременно хотим проводить тебя завтра...

Мама встала и перекрестила своего будущего сына, он склонился к ее руке, потом к руке отца. Оставшись одни, мы еще немного побыли в столовой, — я вздумала раскладывать пасьянс, — он молча ходил из угла в угол, потом спросил:

— Хочешь, пройдемся немного?

На душе у меня делалось все тяжелее, я безразлично отозвалась:

— Хорошо...

Одеваясь в прихожей, он продолжал что-то думать, с милой усмешкой вспомнил стихи Фета:

Какая холодная осень!

Надень свою шаль и капот...

— Капота нет, — сказала я. — А как дальше?

— Не помню. Кажется, так:

Смотри — меж чернеющих сосен

Как будто пожар восстает...

— Какой пожар?

— Восход луны, конечно. Есть какая-то деревенская осенняя прелесть в этих стихах: «Надень свою шаль и капот...» Времена наших дедушек и бабушек... Ах, боже мой, боже мой!

— Что ты?

— Ничего, милый друг. Все-таки грустно. Грустно и хорошо. Я очень, очень люблю тебя...

Одевшись, мы прошли через столовую на балкон, сошли в сад. Сперва было так темно, что я держалась за его рукав. Потом стали обозначаться в светлеющем небе черные сучья, осыпанные минерально блестящими звездами. Он, приостановясь, обернулся к дому:

— Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна дома. Буду жив, вечно буду помнить этот вечер...

Я посмотрела, и он обнял меня в моей швейцарской накидке. Я отвела от лица пуховый платок, слегка отклонила голову, чтобы он поцеловал меня. Поцеловав, он посмотрел мне в лицо.

— Как блестят глаза, — сказал он. — Тебе не холодно? Воздух совсем зимний. Если меня убьют, ты все-таки не сразу забудешь меня?

Я подумала: «А вдруг правда убьют? и неужели я все-таки забуду его в какой-то короткий срок — ведь все в конце концов забывается?» И поспешно ответила, испугавшись своей мысли:

— Не говори так! Я не переживу твоей смерти!

Он, помолчав, медленно выговорил:

— Ну что ж, если убьют, я буду ждать тебя там. Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне.

Я горько заплакала...

Утром он уехал. Мама надела ему на шею тот роковой мешочек, что зашивала вечером, — в нем был золотой образок, который носили на войне ее отец и дед, — и мы перекрестили его с каким-то порывистым отчаянием. Глядя ему вслед, постояли на крыльце в том отупении, которое всегда бывает, когда проводишь кого-нибудь на долгую разлуку, чувствуя только удивительную несовместность между нами и окружавшим нас радостным, солнечным, сверкающим изморозью на траве утром. Постояв, вошли в опустевший дом. Я пошла по комнатам, заложив руки за спину, не зная, что теперь делать с собой и зарыдать ли мне или запеть во весь голос...

Убили его — какое странное слово! — через месяц, в Галиции. И вот прошло с тех пор целых тридцать лет. И многое, многое пережито было за эти годы, кажущиеся такими долгими, когда внимательно думаешь о них, перебираешь в памяти все то волшебное, непонятное, непостижимое ни умом, ни сердцем, что называется прошлым. Весной восемнадцатого года, когда ни отца, ни матери уже не было в живых, я жила в Москве, в подвале у торговки на Смоленском рынке, которая все издевалась надо мной: «Ну, ваше сиятельство, как ваши обстоятельства?» Я тоже занималась торговлей, продавала, как многие продавали тогда, солдатам в папахах и расстегнутых шинелях кое-что из оставшегося у меня, — то какое-нибудь колечко, то крестик, то меховой воротник, побитый молью, и вот тут, торгуя на углу Арбата и рынка, встретила человека редкой, прекрасной души, пожилого военного в отставке, за которого вскоре вышла замуж и с которым уехала в апреле в Екатеринодар. Ехали мы туда с ним и его племянником, мальчиком лет семнадцати, тоже пробиравшимся к добровольцам, чуть не две недели, — я бабой, в лаптях, он в истертом казачьем зипуне, с отпущенной черной с проседью бородой, — и пробыли на Дону и на Кубани больше двух лет. Зимой, в ураган, отплыли с несметной толпой прочих беженцев из Новороссийска в Турцию, и на пути, в море, муж мой умер в тифу. Близких у меня осталось после того на всем свете только трое: племянник мужа, его молоденькая жена и их девочка, ребенок семи месяцев. Но и племянник с женой уплыли через некоторое время в Крым, к Врангелю, оставив ребенка на моих руках. Там они и пропали без вести. А я еще долго жила в Константинополе, зарабатывая на себя и на девочку очень тяжелым черным трудом. Потом, как многие, где только не скиталась я с ней! Болгария, Сербия, Чехия, Бельгия, Париж, Ницца... Девочка давно выросла, осталась в Париже, стала совсем француженкой, очень миленькой и совершенно равнодушной ко мне, служила в шоколадном магазине возле Мадлэн, холеными ручками с серебряными ноготками завертывала коробки в атласную бумагу и завязывала их золотыми шнурочками; а я жила и все еще живу в Ницце чем бог пошлет... Была я в Ницце в первый раз в девятьсот двенадцатом году — и могла ли думать в те счастливые дни, чем некогда станет она для меня!

Так и пережила я его смерть, опрометчиво сказав когда-то, что я не переживу ее. Но, вспоминая все то, что я пережила с тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же все-таки было в моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер. Ужели он был когда-то? Все-таки был. И это все, что было в моей жизни — остальное ненужный сон. И я верю, горячо верю: где-то там он ждет меня — с той же любовью и молодостью, как в тот вечер. «Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне...» Я пожила, порадовалась, теперь уже скоро приду.

3 мая 1944

Примерная схема анализа

литературно-художественного произведения

1. История создания.

2. Тематика.

3. Проблематика.

4. Идейная направленность произведения и его эмоциональный пафос.

5. Жанровое своеобразие.

6. Основные художественные образы в их системе и внутренних связях.

7. Центральные персонажи.

8. Сюжет и особенности строения конфликта.

9. Пейзаж, портрет, диалоги и монологи персонажей; интерьер, обстановка действия.

10. Речевой строй произведения (авторское описание, повествование, отступления, рассуждения).

11. Композиция сюжета и отдельных образов, а также общая архитектоника (композиция) произведения.

12. Место произведения в творчестве писателя.

13. Место произведения в истории русской и мировой литературы.

1. История создания

Рассказ Бунина "Холодная осень" из цикла "Темные аллеи". Данный цикл Иван Бунин написал в эмиграции, когда ему было семьдесят лет. Несмотря на то, что Бунин провел долгое время в эмиграции, писатель не утратил остроту русского языка. Это видно по этому циклу рассказов. Исторические рамки рассказа широки: они охватывают и события первой мировой войны, и последовавшую за ней революцию, и послереволюционные годы. Все это выпало на долю героини – цветущей девушки в начале рассказа и близкой к смерти старой женщины в конце.  

2. Тематика.

Тема любви сквозная в творчестве Бунина. В рассказе судьба русской интеллигенции показана через судьбу одной женщины. А судьба этой женщины раскрывается не столько через подробное жизнеописание, сколько через ее рассказ о любви и композиционное построение, в котором несколько дней воспринимаются полнее, чем пролетевшие тридцать лет.

3. Проблематика. Идейная направленность произведения и его эмоциональный пафос.

Автор рассказа показывает трагедию крушения традиционных устоев, логики жизни. Он при помощи пробуждения в сознания читателя системы ассоциативных связей пытается сказать о том, что в прошлом оставлено, растоптано лучшее: простота, добро, чистота помыслов и наивность суждений.

4. Жанровое своеобразие.

5. Основные художественные образы в их системе и внутренних связях. Центральные персонажи.

Ни один персонаж рассказа не имеет имени, нет у героев и лиц (кроме упоминания о бороде у ее мужа) - только судьбы. Автор словно подчеркивает, что его рассказ не о чем –то, что могло произойти лично у каждого, а о том, что произошло с целым поколением…Рассказ – трагедия любви в смутное время, трагедия разума в безумном пламени революционных потрясений. Она постарела, разочаровалась в жизни, а он… «Где-то там он ждет меня – с той же любовью и молодостью, как в тот вечер». Горечь от бесцельно прожитой жизни сменяется верой в счастье «там», за смертной чертой.

Посмотрим на характеры персонажей…..

6. Сюжет и особенности строения конфликта.

Виды конфликтов: 1) природный; 2) социальный; 3) внутренний (психологический); 4) экзистенциальный (существование человека в мире, его место и роль в этом мире).

Например, конфликт:

— долга и чести;

— разума и чувства (ума и души);

— отцов и детей;

— человека и государства;

— конфликт (антитеза) “живое — мёртвое”, “жизнь и смерть”, “временное — вечное”, “бытие — небытие”, “прошлое — настоящее” (экзистенциальные конфликты).

В произведении представлены природный, социальный, внутренний конфликты.

Как всегда у Бунина важную роль играет природа. Начиная с названия «Холодная осень» владычествует в повествовании, рефреном звучит в словах персонажей. Контрастирует с внутренним состоянием людей «радостное, солнечное, сверкающее изморозью» утро. Беспощадно «ярко и остро» сверкают «ледяные звезды». Как звезды «блестят глаза». Природа помогает глубже чувствовать драму человеческих сердец. С самого начала читатель уже знает, что герой погибнет, ведь все вокруг указывает на это – и прежде всего холод – предвестник смерти. «Тебе не холодно?» - спрашивает герой, и тут же, без всякого перехода: «Если меня убьют, ты… не сразу забудешь меня?» Он еще жив, а на невесту уже веет холодом. Предчувствия – оттуда, из другого мира. «Буду жив, вечно буду помнить этот вечер», - говорит он, а героиня, словно уже знает, что помнить придется ей – оттого и запоминает мельчайшие детали: «швейцарскую накидку», «черные сучья», наклон головы…

О том, что главные черты характера героя – великодушие, бескорыстие и храбрость, говорит его реплика, похожая на стихотворную строку, звучащая проникновенно и трогательно, но без всякой патетики: «Ты поживи, порадуйся на свете».

А героиня? Без всяких эмоций, сентиментальных причитаний и всхлипываний она излагает свою историю. Но не черствость, а стойкость, мужество и благородство скрываются за этой скрытностью. Тонкость чувств мы видим с сцене разлуки – то, роднящее ее с Наташей Ростовой, когда она ждала князя Андрея. В ее рассказе преобладают повествовательные предложения, скрупулезно, до малейших подробностей описывает она главный вечер своей жизни. Не говорит «я плакала», но отмечает, что друг сказал: «Как блестят глаза». Говорит о несчастьях без жалости к себе. Описывает «холеные ручки», «серебряные ноготки», «золотые шнурочки» своей воспитанницы с горькой иронией, но без всякой злобы. В ее характере уживается гордость эмигрантки с покорностью судьбе – не черты ли это самого автора? В их жизни много совпадает: и на его долю выпала революция, которую он не смог принять, и Ницца, которая никогда не смогла заменить Россию. В девочке француженке показаны черты молодого поколения, поколения без Родины. Выбрав несколько характеров, Бунин отразил великую трагедию России. Тысячи элегантных дам, превратившихся в «баб в лаптях». И «людей редкой, прекрасной души», одевших «истертые казачьи зипуны» и опустивших «черные бороды». Так постепенно, вслед за «колечком, крестиком, меховым воротником» люди теряли страну, а страна свой цвет и гордость.

7. Пейзаж, портрет, диалоги и монологи персонажей; интерьер, обстановка действия.

8. Речевой строй произведения (авторское описание, повествование, отступления, рассуждения).

11. Композиция сюжета и отдельных образов, а также общая архитектоника (композиция) произведения. Виды композиции: рассказ в рассказе (кольцевая); композиция с нарушенной хронологией; композиция, построенная на определенном приеме (контраст, роль пейзажа, интерьера)

Кольцевая композиция рассказа замыкает круг жизни героини: ей пора «идти», возвращаться. Начинается рассказ описанием «осеннего вечера», заканчивается воспоминанием о нем же, и рефреном звучит грустная фраза: «Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне». Мы вдруг узнаем, что жила героиня один только вечер в своей жизни – тот самый холодный осенний вечер. И становится понятно, почему таким, в сущности, сухим, спешащим, равнодушным тоном она рассказывала обо всем, что было после – ведь только «ненужный сон» все это. Душа умерла вместе с тем вечером, и женщина взирает на оставшиеся годы, как на чужую жизнь, «как душой смотрят с высоты на ими брошенное тело» (Ф. Тютчев).

Все повествование построено на контрасте. Провозглашается данный принцип восклицанием: «Ну, друзья мои, война!». Слова «друзья» и «война» - основные звенья в цепи противоречий: прощание с любимой- и разговор о погоде, солнце – и разлука… Противоречия абсурда…Но есть противоречия, связанные с человеческой психологией, тонко передающие душевное состояние и растерянность. И далее противопоставляются красота и неспешность жизни до «его» гибели бешеному темпу и обилию несчастий после. А объясняется это композиционное построение так: «…что же все-таки было в моей жизни?.. Только этот холодный осенний вечер…остальное ненужный сон». В этом основа трагического сюжета рассказа, вспомним разговор в парке, ее слова: « Я не переживу твоей смерти!» И его: «Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне». И она сама признает, что не пережила его, просто забылась в кошмарном сне.

12. Место произведения в творчестве писателя.

13. Место произведения в истории русской и мировой литературы

Настоящая любовь по Бунину – любовь – вспышка, любовь – миг – торжествует и в этом рассказе. Любовь у Бунина постоянно обрывается на самой, казалось бы, светлой и радостной ноте. Ей мешают обстоятельства – иногда трагичные, как в рассказе «Холодная осень». Вспоминается рассказ «Руся», где герой по-настоящему жил тоже всего одно лето. И обстоятельства вмешиваются не случайно – они «останавливают мгновенье», пока любовь не опошлилась, не погибла, чтобы в памяти героини сохранилась «не плита, не распятье», а тот же «сияющий взор», полный «любви и молодости», чтобы восторжествовало жизнеутверждающее начало, сохранилась «горячая вера».

Через весь рассказ проходит стихотворение Фета – тот же прием, что и в рассказе «Темные аллеи».

Анализ прозаического текста.

Бунин. ХОЛОДНАЯ ОСЕНЬ

В июне того года он гостил у нас в имении — всегда считался у нас своим человеком: покойный отец его был другом и соседом моего отца. Пятнадцатого июня убили в Сараеве Фердинанда. Утром шестнадцатого привезли с почты газеты. Отец вышел из кабинета с московской вечерней газетой в руках в столовую, где он, мама и я еще сидели за чайным столом, и сказал:

— Ну, друзья мои, война! В Сараеве убит австрийский кронпринц. Это война!

На Петров день к нам съехалось много народу, — были именины отца, — и за обедом он был объявлен моим женихом. Но девятнадцатого июля Германия объявила России войну...

В сентябре он приехал к нам всего на сутки — проститься перед отъездом на фронт (все тогда думали, что война кончится скоро, и свадьба наша была отложена до весны). И вот настал наш прощальный вечер. После ужина подали, по обыкновению, самовар, и, посмотрев на запотевшие от его пара окна, отец сказал:

— Удивительно ранняя и холодная осень!

Мы в тот вечер сидели тихо, лишь изредка обменивались незначительными словами, преувеличенно спокойными, скрывая свои тайные мысли и чувства. С притворной простотой сказал отец и про осень. Я подошла к балконной двери и протерла стекло платком: в саду, на черном небе, ярко и остро сверкали чистые ледяные звезды. Отец курил, откинувшись в кресло, рассеянно глядя на висевшую над столом жаркую лампу, мама, в очках, старательно зашивала под ее светом маленький шелковый мешочек, — мы знали какой, — и это было трогательно и жутко. Отец спросил:

— Так ты все-таки хочешь ехать утром, а не после завтрака?

— Да, если позволите, утром, — ответил он. — Очень грустно, но я еще не совсем распорядился по дому.

Отец легонько вздохнул:

— Ну, как хочешь, душа моя. Только в этом случае нам с мамой пора спать, мы непременно хотим проводить тебя завтра...

Мама встала и перекрестила своего будущего сына, он склонился к ее руке, потом к руке отца. Оставшись одни, мы еще немного побыли в столовой, — я вздумала раскладывать пасьянс, — он молча ходил из угла в угол, потом спросил:

— Хочешь, пройдемся немного?

На душе у меня делалось все тяжелее, я безразлично отозвалась:

— Хорошо...

Одеваясь в прихожей, он продолжал что-то думать, с милой усмешкой вспомнил стихи Фета:

Какая холодная осень!

Надень свою шаль и капот...

— Капота нет, — сказала я. — А как дальше?

— Не помню. Кажется, так:

Смотри — меж чернеющих сосен

Как будто пожар восстает...

— Какой пожар?

— Восход луны, конечно. Есть какая-то деревенская осенняя прелесть в этих стихах: «Надень свою шаль и капот...» Времена наших дедушек и бабушек... Ах, боже мой, боже мой!

— Что ты?

— Ничего, милый друг. Все-таки грустно. Грустно и хорошо. Я очень, очень люблю тебя...

Одевшись, мы прошли через столовую на балкон, сошли в сад. Сперва было так темно, что я держалась за его рукав. Потом стали обозначаться в светлеющем небе черные сучья, осыпанные минерально блестящими звездами. Он, приостановясь, обернулся к дому:

— Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна дома. Буду жив, вечно буду помнить этот вечер...

Я посмотрела, и он обнял меня в моей швейцарской накидке. Я отвела от лица пуховый платок, слегка отклонила голову, чтобы он поцеловал меня. Поцеловав, он посмотрел мне в лицо.

— Как блестят глаза, — сказал он. — Тебе не холодно? Воздух совсем зимний. Если меня убьют, ты все-таки не сразу забудешь меня?

Я подумала: «А вдруг правда убьют? и неужели я все-таки забуду его в какой-то короткий срок — ведь все в конце концов забывается?» И поспешно ответила, испугавшись своей мысли:

— Не говори так! Я не переживу твоей смерти!

Он, помолчав, медленно выговорил:

— Ну что ж, если убьют, я буду ждать тебя там. Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне.

Я горько заплакала...

Утром он уехал. Мама надела ему на шею тот роковой мешочек, что зашивала вечером, — в нем был золотой образок, который носили на войне ее отец и дед, — и мы перекрестили его с каким-то порывистым отчаянием. Глядя ему вслед, постояли на крыльце в том отупении, которое всегда бывает, когда проводишь кого-нибудь на долгую разлуку, чувствуя только удивительную несовместность между нами и окружавшим нас радостным, солнечным, сверкающим изморозью на траве утром. Постояв, вошли в опустевший дом. Я пошла по комнатам, заложив руки за спину, не зная, что теперь делать с собой и зарыдать ли мне или запеть во весь голос...

Убили его — какое странное слово! — через месяц, в Галиции. И вот прошло с тех пор целых тридцать лет. И многое, многое пережито было за эти годы, кажущиеся такими долгими, когда внимательно думаешь о них, перебираешь в памяти все то волшебное, непонятное, непостижимое ни умом, ни сердцем, что называется прошлым. Весной восемнадцатого года, когда ни отца, ни матери уже не было в живых, я жила в Москве, в подвале у торговки на Смоленском рынке, которая все издевалась надо мной: «Ну, ваше сиятельство, как ваши обстоятельства?» Я тоже занималась торговлей, продавала, как многие продавали тогда, солдатам в папахах и расстегнутых шинелях кое-что из оставшегося у меня, — то какое-нибудь колечко, то крестик, то меховой воротник, побитый молью, и вот тут, торгуя на углу Арбата и рынка, встретила человека редкой, прекрасной души, пожилого военного в отставке, за которого вскоре вышла замуж и с которым уехала в апреле в Екатеринодар. Ехали мы туда с ним и его племянником, мальчиком лет семнадцати, тоже пробиравшимся к добровольцам, чуть не две недели, — я бабой, в лаптях, он в истертом казачьем зипуне, с отпущенной черной с проседью бородой, — и пробыли на Дону и на Кубани больше двух лет. Зимой, в ураган, отплыли с несметной толпой прочих беженцев из Новороссийска в Турцию, и на пути, в море, муж мой умер в тифу. Близких у меня осталось после того на всем свете только трое: племянник мужа, его молоденькая жена и их девочка, ребенок семи месяцев. Но и племянник с женой уплыли через некоторое время в Крым, к Врангелю, оставив ребенка на моих руках. Там они и пропали без вести. А я еще долго жила в Константинополе, зарабатывая на себя и на девочку очень тяжелым черным трудом. Потом, как многие, где только не скиталась я с ней! Болгария, Сербия, Чехия, Бельгия, Париж, Ницца... Девочка давно выросла, осталась в Париже, стала совсем француженкой, очень миленькой и совершенно равнодушной ко мне, служила в шоколадном магазине возле Мадлэн, холеными ручками с серебряными ноготками завертывала коробки в атласную бумагу и завязывала их золотыми шнурочками; а я жила и все еще живу в Ницце чем бог пошлет... Была я в Ницце в первый раз в девятьсот двенадцатом году — и могла ли думать в те счастливые дни, чем некогда станет она для меня!

Так и пережила я его смерть, опрометчиво сказав когда-то, что я не переживу ее. Но, вспоминая все то, что я пережила с тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же все-таки было в моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер. Ужели он был когда-то? Все-таки был. И это все, что было в моей жизни — остальное ненужный сон. И я верю, горячо верю: где-то там он ждет меня — с той же любовью и молодостью, как в тот вечер. «Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне...» Я пожила, порадовалась, теперь уже скоро приду.

3 мая 1944

Примерная схема анализа

литературно-художественного произведения

1. История создания.

2. Тематика.

3. Проблематика.

4. Идейная направленность произведения и его эмоциональный пафос.

5. Жанровое своеобразие.

6. Основные художественные образы в их системе и внутренних связях.

7. Центральные персонажи.

8. Сюжет и особенности строения конфликта.

9. Пейзаж, портрет, диалоги и монологи персонажей; интерьер, обстановка действия.

10. Речевой строй произведения (авторское описание, повествование, отступления, рассуждения).

11. Композиция сюжета и отдельных образов, а также общая архитектоника (композиция) произведения.

12. Место произведения в творчестве писателя.

13. Место произведения в истории русской и мировой литературы.

1. История создания

Рассказ Бунина "Холодная осень" из цикла "Темные аллеи". Данный цикл Иван Бунин написал в эмиграции, когда ему было семьдесят лет. Несмотря на то, что Бунин провел долгое время в эмиграции, писатель не утратил остроту русского языка. Это видно по этому циклу рассказов. Исторические рамки рассказа широки: они охватывают и события первой мировой войны, и последовавшую за ней революцию, и послереволюционные годы. Все это выпало на долю героини – цветущей девушки в начале рассказа и близкой к смерти старой женщины в конце.  

2. Тематика.

Тема любви сквозная в творчестве Бунина. В рассказе судьба русской интеллигенции показана через судьбу одной женщины. А судьба этой женщины раскрывается не столько через подробное жизнеописание, сколько через ее рассказ о любви и композиционное построение, в котором несколько дней воспринимаются полнее, чем пролетевшие тридцать лет.

3. Проблематика. Идейная направленность произведения и его эмоциональный пафос.

Автор рассказа показывает трагедию крушения традиционных устоев, логики жизни. Он при помощи пробуждения в сознания читателя системы ассоциативных связей пытается сказать о том, что в прошлом оставлено, растоптано лучшее: простота, добро, чистота помыслов и наивность суждений.

4. Жанровое своеобразие.

5. Основные художественные образы в их системе и внутренних связях. Центральные персонажи.

Ни один персонаж рассказа не имеет имени, нет у героев и лиц (кроме упоминания о бороде у ее мужа) - только судьбы. Автор словно подчеркивает, что его рассказ не о чем –то, что могло произойти лично у каждого, а о том, что произошло с целым поколением…Рассказ – трагедия любви в смутное время, трагедия разума в безумном пламени революционных потрясений. Она постарела, разочаровалась в жизни, а он… «Где-то там он ждет меня – с той же любовью и молодостью, как в тот вечер». Горечь от бесцельно прожитой жизни сменяется верой в счастье «там», за смертной чертой.

Посмотрим на характеры персонажей…..

6. Сюжет и особенности строения конфликта.

Виды конфликтов: 1) природный; 2) социальный; 3) внутренний (психологический); 4) экзистенциальный (существование человека в мире, его место и роль в этом мире).

Например, конфликт:

— долга и чести;

— разума и чувства (ума и души);

— отцов и детей;

— человека и государства;

— конфликт (антитеза) “живое — мёртвое”, “жизнь и смерть”, “временное — вечное”, “бытие — небытие”, “прошлое — настоящее” (экзистенциальные конфликты).

В произведении представлены природный, социальный, внутренний конфликты.

Как всегда у Бунина важную роль играет природа. Начиная с названия «Холодная осень» владычествует в повествовании, рефреном звучит в словах персонажей. Контрастирует с внутренним состоянием людей «радостное, солнечное, сверкающее изморозью» утро. Беспощадно «ярко и остро» сверкают «ледяные звезды». Как звезды «блестят глаза». Природа помогает глубже чувствовать драму человеческих сердец. С самого начала читатель уже знает, что герой погибнет, ведь все вокруг указывает на это – и прежде всего холод – предвестник смерти. «Тебе не холодно?» - спрашивает герой, и тут же, без всякого перехода: «Если меня убьют, ты… не сразу забудешь меня?» Он еще жив, а на невесту уже веет холодом. Предчувствия – оттуда, из другого мира. «Буду жив, вечно буду помнить этот вечер», - говорит он, а героиня, словно уже знает, что помнить придется ей – оттого и запоминает мельчайшие детали: «швейцарскую накидку», «черные сучья», наклон головы…

О том, что главные черты характера героя – великодушие, бескорыстие и храбрость, говорит его реплика, похожая на стихотворную строку, звучащая проникновенно и трогательно, но без всякой патетики: «Ты поживи, порадуйся на свете».

А героиня? Без всяких эмоций, сентиментальных причитаний и всхлипываний она излагает свою историю. Но не черствость, а стойкость, мужество и благородство скрываются за этой скрытностью. Тонкость чувств мы видим с сцене разлуки – то, роднящее ее с Наташей Ростовой, когда она ждала князя Андрея. В ее рассказе преобладают повествовательные предложения, скрупулезно, до малейших подробностей описывает она главный вечер своей жизни. Не говорит «я плакала», но отмечает, что друг сказал: «Как блестят глаза». Говорит о несчастьях без жалости к себе. Описывает «холеные ручки», «серебряные ноготки», «золотые шнурочки» своей воспитанницы с горькой иронией, но без всякой злобы. В ее характере уживается гордость эмигрантки с покорностью судьбе – не черты ли это самого автора? В их жизни много совпадает: и на его долю выпала революция, которую он не смог принять, и Ницца, которая никогда не смогла заменить Россию. В девочке француженке показаны черты молодого поколения, поколения без Родины. Выбрав несколько характеров, Бунин отразил великую трагедию России. Тысячи элегантных дам, превратившихся в «баб в лаптях». И «людей редкой, прекрасной души», одевших «истертые казачьи зипуны» и опустивших «черные бороды». Так постепенно, вслед за «колечком, крестиком, меховым воротником» люди теряли страну, а страна свой цвет и гордость.

7. Пейзаж, портрет, диалоги и монологи персонажей; интерьер, обстановка действия.

8. Речевой строй произведения (авторское описание, повествование, отступления, рассуждения).

11. Композиция сюжета и отдельных образов, а также общая архитектоника (композиция) произведения. Виды композиции: рассказ в рассказе (кольцевая); композиция с нарушенной хронологией; композиция, построенная на определенном приеме (контраст, роль пейзажа, интерьера)

Кольцевая композиция рассказа замыкает круг жизни героини: ей пора «идти», возвращаться. Начинается рассказ описанием «осеннего вечера», заканчивается воспоминанием о нем же, и рефреном звучит грустная фраза: «Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне». Мы вдруг узнаем, что жила героиня один только вечер в своей жизни – тот самый холодный осенний вечер. И становится понятно, почему таким, в сущности, сухим, спешащим, равнодушным тоном она рассказывала обо всем, что было после – ведь только «ненужный сон» все это. Душа умерла вместе с тем вечером, и женщина взирает на оставшиеся годы, как на чужую жизнь, «как душой смотрят с высоты на ими брошенное тело» (Ф. Тютчев).

Все повествование построено на контрасте. Провозглашается данный принцип восклицанием: «Ну, друзья мои, война!». Слова «друзья» и «война» - основные звенья в цепи противоречий: прощание с любимой- и разговор о погоде, солнце – и разлука… Противоречия абсурда…Но есть противоречия, связанные с человеческой психологией, тонко передающие душевное состояние и растерянность. И далее противопоставляются красота и неспешность жизни до «его» гибели бешеному темпу и обилию несчастий после. А объясняется это композиционное построение так: «…что же все-таки было в моей жизни?.. Только этот холодный осенний вечер…остальное ненужный сон». В этом основа трагического сюжета рассказа, вспомним разговор в парке, ее слова: « Я не переживу твоей смерти!» И его: «Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне». И она сама признает, что не пережила его, просто забылась в кошмарном сне.

12. Место произведения в творчестве писателя.

13. Место произведения в истории русской и мировой литературы

Настоящая любовь по Бунину – любовь – вспышка, любовь – миг – торжествует и в этом рассказе. Любовь у Бунина постоянно обрывается на самой, казалось бы, светлой и радостной ноте. Ей мешают обстоятельства – иногда трагичные, как в рассказе «Холодная осень». Вспоминается рассказ «Руся», где герой по-настоящему жил тоже всего одно лето. И обстоятельства вмешиваются не случайно – они «останавливают мгновенье», пока любовь не опошлилась, не погибла, чтобы в памяти героини сохранилась «не плита, не распятье», а тот же «сияющий взор», полный «любви и молодости», чтобы восторжествовало жизнеутверждающее начало, сохранилась «горячая вера».

Через весь рассказ проходит стихотворение Фета – тот же прием, что и в рассказе «Темные аллеи».